mi mi mi

Шарлотку солнца кушаю с бочка.

Это и есть самый-пресамый верхний-преверхний пост в моей норе жж-ешке.
Так что, вытирайте ноги, или лапы, или что там у кого есть тут, читая, что здесь написано.

Дисклаймер 1: все в этом блоге ИМХО, кроме перепостов. Перепосты на совести авторов, тут только  отражение сочетания их и моей совести.
Дисклаймер 2: хвост предъявить не могу. Иначе придется предъявить и все остальное, а это едва ли будет способствовать вашему психическому здоровью.
Дисклаймер 3:
Данный журнал является личным дневником, содержащим частные мнения автора. В соответствии со статьёй 29 Конституции РФ, каждый человек может иметь собственную точку зрения относительно его текстового, графического, аудио и видео наполнения , равно как и высказывать её в любом формате. Журнал не имеет лицензии Министерства культуры и массовых коммуникаций РФ и не является СМИ, а, следовательно, автор не гарантирует предоставления достоверной, непредвзятой и осмысленной информации. Сведения, содержащиеся в этом дневнике, а так же комментарии автора этого дневника в других дневниках, не имеют никакого юридического смысла и не могут быть использованы в процессе судебного разбирательства. Автор журнала не несёт ответственности за содержание комментариев к его записям.
DIXI.

О себе: по меркам людей мне лет 150-200, у нас, богинь, другие временные интервалы. Не комплексуйте.
В данном конкретном случае я обитаю в теле 32-летней самки человека, с офигенной попой фигурой, рыжей гривой длинных волос и умными серыми глазами.

Два высших образования и Google делают мой кругозор практически неисчерпаемым. Я могу аргументированно спорить на любые темы, но предпочитаю не давить интеллектом. Маскировка, а вы как хотели?

Как и у любой человеческой самки девушки, у меня есть привычки и слабости.
Вкратце вотъ:
Сл. №1 много-много хорошей вкусной еды. И да, я не толстею, волчий метаболизм не дает, думаю продавать патенты в будущем на него.
Сл. №2 много-много мягкого теплого сна. Это не обязательно, но желательно хотя бы раз в неделю.
Сл. №3 люблю готовить, пасти, кормить и угощать. Это без комментариев.

Прошу уважать эти маленькие слабости, раз уж вы тут.

А так, добро пожаловать. Но не говорите потом, что вас не предупреждали. Волчица порой выглядывает, и тогда.... )
Эй, куда же вы???
orange pekoe

Волчица и Киберпанк

Я люблю киберпанк, как жанр, как Все вечеринки завтрашнего дня. Я не пропустила выход одноименной игры, я даже кончиком носа туда залезла. Пахнет неплохо.
Но тем временем в Перми киберпанк уже стучится в двери - там запустили проецируемый пешеходный переход, "зебру", которая видна поверх снежной кажи и грязи в темное время суток

1609136585195957272

Я знаю, тут у нас есть пермяки. Не могли бы вы проверить, это и правда так круто, как на фото? Спасибо!
(Прямо-таки слышится "WALK! .... WALK!......WALK!......")

8uUQD58ZMZiHVhbZFnrEEi
holo_cap

Волчица и традиционное к друзьям в преддверии.

Бородинского хлеба с солью,
и часов шестьдесят поспать.
И тяжелый черный "Танфольо"
Близко к сердцу не принимать.

Бесконечного тихого вечера,
И Рахманинов, и коньяк.
И не шастать ненужными встречами,
Жизнь разменивая в пустяк.

Дня простого, непринужденного,
С полной чашей, навеселе.
И помиловать осужденного,
не отдавши его петле.

Боли в сердце с тревогами мнимыми,
От любви. Не от лет и мук.
Ночью жаркой устать с любимыми.
Слышать вечно их сердца стук.

Разогнаться в широком поле,
И на ветер смотря, летать.
И тяжелый черный "Танфольо"
Близко к сердцу не принимать...

26.12.20
holo_war

Волчица, Питомцев и ананас - 2

Итак, комендантсткий патруль доставил певцов революции на лебяжью канавку, козырнул и уехал. Уазик растворился в раннем субботнем питерском утре, как зарплата в "Елисеевском". Мама ждала одного сына, но Сева решительно вошел в парадное следом за Питомцевым. Про то, что было в Питере, я знаю мало, но слышала, что за 72 проведенных в городе часа друзья успели делать маме Питомцева ремонт на кухне, выбить заколоченный еще в блокаду и заложенный кирпичами выход парадного в "колодец" (*по ошибке, когда шли за портвейном и хлебом, свернули с лестницы не туда), сходить в библиотеку (!) и в собес, спеть с балкона гимн в 6 утра под гармонь, встретить на Невском девушку-посудомойку со "Стрелы", провести ее в Эрмитаж без очереди и поселить её у мамы Питомцева по принципу "зато не скучно". Выпить 9 литров чая на всех, уговорить студентку 3 курса МгиМО в академе бросить работу на стреле и ехать покорять дальний Север (у вас такой дивный голос, мон шери!), устроить концерт по заявкам для всех жителей двора, испечь ватрушки и довезти мамину соседку Розу Карловну Кессельбах-Зеленскую (92 земных года) до Гостиного двора на такси и обратно.

Утром четвертого дня на платформе на Мурманск стояли трое. Суровый, обветренный, как голень бахрейнского верблюда, капитан Питомцев с чемоданом (наследство), студентка 3 курса МгиМО в академе, бывшая посудомойка "Красной стрелы", а ныне Новая звезда Севера в лисьем манто мамы Питомцева, и капитан Сева, едущий к давно звавшим его в отпуск знакомцам из Умбозера. Они держались за руки, как народовольцы перед конными жандармами, и смотрели на часы. Сева уговорил всех поехать с ним, "потому что так будет интересно!"  и "там так красиво зимой!". Падал хмурый питерский снег, зевали работяги-путейцы, скрипело в проводах. Подали, наконец-то, состав и одиссея началась.

Чем выше делались за окном сугробы, тем крепче делалась маленькая шумная концессия, безо всяких пошлостей и эксцессов. Пелись русские романсы, чинно поедалась вяленая треска под ледяное финское пиво, велись разговоры о демократии, небоевых потерях и трудностях студенческой жизни, кои знакомы всем. После Африканды перешли на чай с баранками и варенье из морошки, а к Апатитам уже все были трезвы и сосредоточены, плененные красотами Имандры. В Кировске носились по нерасчищенной еще вокзальной площади, кидались снегом, вызывая недоумение патрулей и счастливые вздохи старушек. Кировск тогда завалило и дороги пробивали аэродромные снегоочистители в паре с БТР-80, намечали путь фальшфейрами и врубались в снежные пласты, вскидывая их в воздух яростными шнеками. Потом на таком же БТР-80, пришедшем в Кировск за припасами и "кое-чем" еще, вместе с женами офицеров авиаполка и Севиным другом неслись по обледенелой дороге на Умбозеро. В брюхе транспортера и произошла первая встреча Питомцева с ананасом. Три ящика топорщились зелеными хвостиками и капитан начал зондировать всячески почву для того, чтобы как-то получить дивный фрукт в личное пользование. Что мол и закуска из них отменная, и как мол богаты они витаминами, которых он в детстве недополучил, и всякое такое. Разве что не пустил по ним слезу, ей-богу. Вот запали в душу ананасы и все - хоть режь человека, хоть ешь,а ананас - будь добр. Но за гулом дизеля и трелями гармони, за удалыми напевами офицерских жен никто не придал тоске капитана по витаминам особого значения. На Умбозере жизнь довольно активно взяла всех троих в оборот, временами они даже теряли друг друга из виду в чаде бань, охот, рыбалок, снегов, столов с явствами, спирта, пива и морошечного кваса. Студентка МгиМО пела на бис, отбиваясь от предложений руки и секса всякой макрели, пока не пришел командир полка, статный полярный волк, 750 часов налета выше семидесятой широты, косая сажень и гагаринские добрые глаза. Воинство враз остыло и подняло воротнички, сменился тон и тема бесед, все стали вежливы и на вы. Они сидели рядом и были очень красивой парой. Через два дня состоялась свадьба. Во время которой студентке МгиМО в академе вдруг позвлнила мама из Москвы, пришедшая встречать дочу из посудомойного рейса. Полковник взял из тонкой руки невесты трубку, казавшуюся в его длани деталькой Lego 2x4, и сделал знак всем молчать. Стало тихо, только выла метель за стенами ангара с укутанными бэкфайерами. Жених и его заочная теща беседовали минут 15 с перерывами на корвалол и водку, и в конце концов со слезами, но благословение было дано. Грянула гармонь, молодые обнялись и все завертелось в снежной кутерьме еще пуще, чем до этого.

Питомцев очнулся один. На жесткой деревянной скамье на вокзале в Мурманске. Он был одет в летные меховые ползуны титанического размера, так что ширинка была у него между грудей, а лямки дважды захлестнуты подмышками и завязаны сзади в узел, большой и обьемный, как пропеллер Карлсона. Сверху его грела такая же меховая куртка с погонами полковника и крылатыми эмблемами на рукавах. Рукава куртки доходили ему до середины бедер. Нижнего белья не было. В каждом кулаке Питомцев крепко сжимал за хвостик по ананасу. Судя по сантиметровой щетине, прошло Время. Сориентировавшись в гулком пустом зале, капитан с усилием разжал кулаки и поставил ананасы на подоконник.Не выпуская их из поля зрения, он обшарил карманы, нашел в ползунах документы, севший телефон и смятую купюру в пять тысяч. А так же записку - ты самый лучший, люблю тебя, навеки твоя, Элеонора. И номер телефона. Никакого подвоха капитан не заметил, сходил по стеночке до воинской кассы, взял билет до Москвы и приготовился ждать наедине с ананасами и приятной истомой. Десять часов. Через четыре капитан почувствовал голод. Он проплыл до буфета, но сдачи не было, и он ушел ни с чем. Он вышел на улицу, окунулся в пургу, эдакий мягкий мишка в своем костюме. Редкие прохожие едва останавливали на нем взгляди спешили дальше к своим очагам и проблемам.

Тогда Питомцев, мучимый голодом, вытянул к лицу левую руку с ананасом и попытался его откусить. Он больно проколол десну и раскровил губу о жесткие щетинки плода. Взвыл, как попавший под фары волк, и с досадой швырнул ананас в метель. И так же второй... Умылся снегом, и стеная, вернулся в вокзал. Уже в поезде, гуляя в одиночестве среди пустого вагон-ресторана, он все вспомнил. И Элеонору. И как тащил из отсека бтр два литра ледяного "шила" и как свернул не к свадебному ангару, а куда-то в другую сторону, к жилым модулям. И как лишился нижнего белья, и почему на куртке погоны полковника, и как он оказался в Мурманске... он все вспомнил и лицо его, изможденное и небритое, осветила добрая и искренняя, как в раннем детстве, улыбка.
holo_look

Волчица, Питомцев и ананас

Раз уж я тут стала так редко появляться, так хоть повеселю вас, как я надеюсь, смешной историей из нашей жизни. Это случилось на второй год после того, как Питомцев покинул северную пальмиру с его расстреллями, тризинями и штукершнайдерами, и присоединился к нам в нашей унавоженной тихой гавани. Зимой он получил большой отпуск, проставился и утром надцатого января мы отвезли его на вокзал и уложили в наглаженной парадной форме на диванчик в купе "Стрелы". Капитан напоминал недоделанную мумию Тутанхамона - стогий и чинный (я подрисовала ему тушью брежневские брови и удивленные глаза на закрытых веках на прощание), при полном параде, но все еще дышит, от этого чувство недоделанности мумии и возникало. Капитан ехал навестить старенькую маму на Лебяжьей, что могло пойти не так...

Но все пошло под откос еще в Балагом. В соседнее купе (как тесен наш мир!) приземлился бывший однокашник Питомцева, назовем его Сева, к примеру, такой же капитан, неудачник и мизантоп, как и наш. Но у Севы были с собой коньяк и гармонь-тальянка, и он тоже ехал к маме. Нашу мумию разбудили гневные причитания проводницы и переборы гармони. Звеня медалями и эполетами, Питомцев восстал, не просыпаясь, и пошел на эти звуки а-ля рюсс, как на пеленги. Подсознание русского человека всегда знает - гармонь, значит, наши. Ругают, значит, надо помочь. Когда Питомцев открыл глаза, проводница перекрестилась и отступила на два шага. Свет ночника за ее головой образовал неяркий, но отчетливый нимб. Всеж я хорошо постаралась - вид Питомцева с нарисованными глазами не вызывал отторжения, скорее смех. Но в коридорчике купейного вагона - одновременно и безысходность. Питомцев упал на колени (как он сказал, состав качнуло на стрелках, но я-то знаю, штормило) и протянул руки к проводнице, снова закрыв глаза.
- Уж три ночи... три ночи... три ночи - со скрипом проговорил он, преодолевая сухость гортани - я ищу его лагерь! И спросить мне некого! Проведите! Проведите меня к нему...Я хочу видеть этого человека!
- Еще один... - с тоской сказала проводница. Когда грузили капитана, как торпеду, она спала в своей каюте, чтобы позже принять ночную вахту.
- Матушка, отведи...
- Офицеры пошли, елкин пень... как малые дети. Гальюн в той стороне!
На слово "Гальюн" из купе высунулся однокашник Питомцева. Угукнул. Закрыл створки. И через минуту вышел весь. И встал между проводницей и капитаном.
- Жорж, какой монплезир! Я вижу чудное мгновенье. Мадемуазель, я отведу этого мизерабль в гальюн, эксэз муа за беспокойство.
- К черту гальюн, мон шер!
Дети лейтенанта Шмидта обнялись в коридоре, как на картине Дега - резко очерченные светотени в черных мундирах,алмазики слез, за окнами - неизгладимый простор.
- Услышу хоть звук, выкину обоих, и не посмотрю на заслуги перед Родиной.- четко сказала проводница, вздохнула, и ушла в каюту. За ней остался тонкий аромат диора и недосказанности.
- Какая женщина! Мы жалки ей, мон ами, мы всем жалки нынче, пасынки нашей великой матушки-России...
- К черту жалость! Где мы...?
Питомцев встал с колен и прильнул лбом к холодному январскому окну - за окном пронеслась, как упавшая звезда, сороковаттная лампочка над переездом. Следом за звездой унеслась и трель звонка-оповещателя.
- Мы в России, дружище. И скоро Петроград.
Питомцев глубоко вздохнул и тушь на его лице потекла...

Утро застало капитанов уже в вагоне ресторане, где с них рыдали все - от начальника поезда, до посудомойки-студентки МгиМО. Прибывший наряд милиции тоже рыдал, а я-то думала, этих ничем не пробить. Раскачали этот клуб, да-с... Наконец, прибыли в Питер. Карета стала тыквой, а милиционеры перестали плакать и стали просто милиционерами. Питомцев, Сева и гармонь оказались в холодной негостеприимной комендатуре Московского вокзала. Дежурный помощник коменданта, скучавший всю ночь, совершил роковую ошибку.

- Играть-то хоть умеете, сироты казанские?

Когда он перестал плакать о своей загубленной молодости, капитанов отвезли на Лебяжью. К маме Питомцева.

Продолжение следует.
TGD01

Волчица и Потеря связи

Доброго денечка всем. Жаль, что с вами все меньше связи.
Я знаю, что тут в ленте есть минимум один фанат Дивова Олега, но и он молчит о том, что по "Закону Фронтира" снимают сериал, да.
Он уже в продакшене, первый сезон.

b62825c40245

Если кто-то смотрел, дайте знать, каково это? 
open fire

Волчица и Ледовый поход

Вот тут на днях вызвали меня в нашу комендатуру, заходи, говорят, не стесняйся, посидим - чаю попьем. Ну у нас это значит, что разговор пойдет о задачах воспитания молодого поколения, о том, как мы ху... плохо справляемся с этими задачами потому как сами дети потеряного поколения, и о том, как нам всем лучше стать. А я так скажу - если б мы воплотили в жизнь все, что планировали, "чтоб лучше стать", мы вознеслись бы уже к Яшмовым покоям и там бы подвинулись, потому как мы стали бы истинным светом. Но это все благолепие и тоска зеленая, пехота должна иметь на себе элемент порока, пехота всегда изворачивается, обманывает, меняет на лету планы. Я пошла на эти посиделки, конечно, и мон дьё, это зубная боль. Прямо белые одежды и ладан с неба.

Я тут говорила в частной беседе, что нам вместо замполитов обещанных, две штуки, прислали нечто, именуемое психологом. Как в том анекдоте, только мы шкурки от обрезаний в Ершалаим не отсылали. Но подарок пришел. И конечно, чтоб офицер окреп на новом месте, чтоб врос корнями в асфальт, чтоб набрался опыта общения, его выдали мне в расчет, как-будто нету у нас других капитанов. Это все происки шефа, он думает, что я тихо схожу с ума и по-отечески желает мне добра. Не знаю, добро ли это... Короче, этот психолог сходил с нами в крайний выход, и уж я его окунула по самую маковку, чтобы врастал активнее, а вы что думали. Поработал он на славу, что уж тут. За троих бегал. За двоих носил. И пришла ему пора отчет писать. Ну какие мы там ему открылись, прирожденные убийцы...

Вот нормальный лейтенант, он как поступит, по-вашему? Правильно! Он напишет черновик, придет к своему отцу (матери) командиру и с ним его проработает. Чтобы потом жопка не чесалась, в перспективе. От укусов начальства. Этот не пришел. Сразу лег на стол руководителя. Не лейтенант. Отчет лег. Но от этого нам легче не стало, вызвали на беседу... Ладно, я уже закаленная в этих вопросах добра и зла, я знала, что нас ждет. А психолог не знал. И поделом. Много нового узнал о себе и о роли психологии в современной армии, чего в институте не проходили. Я, кстати, тоже. Причем в наглядных образах, со шеймфулли, гайз.

Не буду утомлять вас деталями. Вышли мы из большого вигвама, а у меня всегда аппетит после этого бешеный просто, аж ладони горят. Ну что, говорю, лейтенант Андрей, после такой баньки не грех и отобедать? Надо же как-то подбодрить человека... А он такой - я лучше схожу в наш мобильный храм, побеседую
с фельдкуратом... Ну это же просто праздник какой-то! Я к нему по-человечески, а оно вон как выходит. У нас тревога, а оно до Бога. Тон мой моментально стал холодным и сырым, как подтаявшая дорога Жизни. Идите, говорю, должность звонаря у нас свободна еще, вам подойдет. И пошла себе дальше в столовую. Но аж трясет. Это чучело заработало нам взбучку и вместо того чтоб спросить - может, я что-то делаю не так, пошло замаливать совесть.

Измельчал нынче лейтенант, пошли вместо вольфрамовых стержней цветы душистые прерий. Мдэ...
holo_cap

Волчица и бессонница

Опять не сплю. Дышу на вязь эфеса.
Смотрю на свет. Чуть вздернутые брови.
Так тянет к берегам Пелопонесса,
Чтоб солнцем возместить потерю крови.

Так хочется немножечко Боспора,
чтобы согреться от холодной стали.
Опять не сплю. Усталая от споров.
О том, кем мы с тобой, увы, не стали.

Сейчас бы лечь в песок Киренаики,
Не ощущая ни тоски, ни фальши...
Как-будто бы тебя, обняв "манлихер",
И не гадать о том, что будет дальше.

Четвертый час. Нагретая бекеша.
В холодных пальцах тлеет папироса.
Сейчас бы нюхать ладан Марракеша,
и не решать вселенские вопросы.

Рассвет неспешен. Все неотвратимо.
Клинок очищен и задвинут в ножны.
Хоть нагадайте мне немного Крыма...
И коньяка на сдачу, если можно.


07.11.20 Москва - Домодедово
orange pekoe

Волчица и время папирос

Как долог рейс до первых майских гроз.
В любовницы записываю осень.
Октябрь - время черных папирос
и молоком разбавленного кофе.

Под золотом листвы храня тепло,
Мы поздно попытались стать мудрее.
Погоня лет - вот это ремесло!
Нам всем болтаться на январских реях!

Искать ответы в милости врага,
В порочности и тщетности породы,
Нам льды соединят все берега
Бесплатно, по велению природы.

Бесплатно охладится теплый спирт,
Бесплатно станет сладкою калина.
И труден станет бег. И перевал закрыт.
И где-то сходит первая лавина.

Все это там, в стезе календаря,
Которая, увы, не минет многих.
Отсюда, с побережья октября
Я вижу ваши дивные дороги.

Дым папиросы, чуть печален взгляд
над веером разложенной колоды
На мой немногочисленный отряд...
Бесплатно... По велению природы...


Жуковский-Москва, 13.10.2020
spy

Волчица и нештатный листопад.

Итак, вовремя перехваченная инициатива требует чего? Эх вы, тактики... Конечно же, она требует развития. И поэтому мы действовали быстро. Но осмотрительно. 
- Давай деньги, я пошел... - Питомцев протянул ко мне трясущиеся жадные пальцы.
- От мертвого осла уши. Ты их еще не заработал, мон ами. Вот когда у нас будут бумаги о приеме у нас двух грузовиков с листьями, да со штампом уплочено.
- Отдай, я сейчас непродуктивен. Не доводи до греха... Капитан попытался схватить меня, но квак бы не квак.

Тут мы быстренько, скоротечно подрались. Захват, уклонение, контрвыпад, проход за спину и вот я уже вскочила в седло. Ребра Питомцева, жесткие и ребристые, как паркет в Эрмитаже, скрипнули, когда я сжала его бока коленями. Он не растерялся и сдав назад, впечатал меня в стену хозблока. Кислород покинул мои легкие, я выпустила его колючую шею и оттолкнула вперед, попутно выдав повыше жопы хороший пинок. Пока капитан пытался восстановить равновесие, я в два прыжка нагнала его и резко хлопнула раскрытыми ладонями по ушам. Он моментально прекратил. Мы стояли, хватая воздух и потирая конечности. 

- Арбайтунг... уффф мляяя.. пххх  унд дисциплинен.. ппфыхх... ты ебнулся, что ли, воин?
- Чет меня занесло. О чем... ффыххх... мы беседовали до того, как?
- Все о том же... ффууу... арбеит махт фрай,то бишь как потопаешь - так и полопаешь... в контексте двух уралов с листьями...уффф...
- Я все вспомнил... листья!! Машины загружены, пропуск у нас.. так чего ж мы ждем, cherie? Пока Буонапарте перейдет границу? По коням!

Капитан рванулся к грузовикам, но я удержала его за ремень.

- Чтобы в пути тебя не мучали изжога и совесть, я хочу прояснить два момента. Момент первый - ты только что пытался отобрать у меня деньги силой, но был обезврежен. Что надо сказать тёте?
- Пардон муа, миледи, я принял вас за другую...

А этот северный варвар не так глуп, как кажется, да?

- Момент второй - я уважаю стремление твоих гормонов и потому хочу знать, способен ли ты функционировать штатно до вечера, не отвлекаясь на окрестных пастушек?
- Я все еще офицер и могу отличить ближнюю задачу от дальней, капитан. Если родина ждет листья, она их получит, хотя бы все гвардецы кардинала стояли сейчас бы между ними и мной!
- Тогда вперед, граф, дайте вашу руку!

Мы заняли места в кабине головной машины и тронулись в путь. Погода стояла типично осенняя - бледное,нежаркое солнце размывало горизонт своей чахлой акварелью, изо всех сил пытаясь добавить хоть немного краски в его серость. По обе стороны дороги чернели пашни, впитывая первый, еще не затяжной, но уже прохладный дождь. Когда мы встали в очередь ароматных машин у полигона, Питомцев почесал свой римско-охтинский нос и сказал - нам тут все равно не хоронить, так нет смысла и панихиду слушать. Выдай мне пять рублей подъемных из нашего концессионного банка и я пойду за бумажками. А вы пока покиньте эту юдоль скорби, а то воняет и вообще... 

Забрав новенькую пятерку, капитан спрыгнул на гравий и прикрывая нос рукавом пошел к домику распорядителя. А мы развернулись и встали с наветренной стороны полигона, открыв все отсеки на вентиляцию. Над мусором дрались чайки, оглашая окрестности истошными криками ярости и боли. Через двадцать минут Питомцев вернулся, а с ним в пластиковой папке были квитанции на прием листьев у населения. За пятьдесят тысяч рублей. Следом бежал взмыленный управляющий, заламывая руки и взывая к капитану. Питомцев остановился у подножки и как духовный отец к заблудшему сыну, обернулся к мусорщику - клянусь тебе здоровьем короля франции, обещаю, больше такое не повторится! Вот тебе гергиевский крест, амиго, это была просто ошибка. Сейчас мои ребята все заберут. Подожди здесь. Мусорный человек остался у капота нашего урала а капитан проник в кабину и задраил окна.

- Подыграй мне, а то этот лысый хер ни за что не хотел давать мне неподписанные квитанции. Даже за деньги, кстати, вот они. Так что пришлось его припугнуть по-дружески. Я сказал ему, что в наш прошлый заезд мы случайно выбросили тут вместе с мусором одну сверсекретную, но очень опасную херовину, от которой вытекают глаза и обостряются все хронические болезни. И если ее не найти, то тут все обезлюдеет на 70 км вокруг. Я сказал, что сейчас под видом заброса листвы мы приехали все уладить по-человечески и спасти мир от катастрофы, но для полноты картины нам нужны бумаги, что мы просто утилизировали тут очередные отходы. Иначе будет скандал и он - капитан ткнул в нервно курящего коменданта полигона - лишится своего теплого местечка. Так же я дал ему противоядие. Прими и ты.

Питомцев вытащил из кармана потертый сверток больших таблеток аскорбиновой кислоты и подал мне одну. С серьезным видом я слопала таблетку, морщась и закатывая глаза, так чтобы было видно коменданту. 
- Так же я сказал, что ты приехала специально с нами из Москвы, как разработчик этой хуйни, потому что найти ее и обезвредить сможешь только ты. Так что возьми в кузове озк и сходи на прогулку, будь умницей. Мое тело скрутила судорога, я заколотила ладонями в лобовое стекло, исказив рот в беззвучном вопле и упала на руки капитана. Пару минут он "приводил меня в чувство", потом я села, оправила волосы и надела слетевшую кепи. Питомцев помог мне выйти из машины, развернул озк и я влезла в него. Пахло тальком и резиной, как на дешевой бдсм-пати. Я склонилась за бортом машины и меня воображаемо вырвало. Я зашаркала бахилой, затирая.
- Что это с ней?! - громко и нервно спросил начальник полигона
- А сам-то как думаешь? - похоронным тоном ответил Питомцев.
- Она работала бок о бок с этой дрянью последние пол-года день и ночь, чтоб защитить таких, как ты и твои дети, от угрозы полного уничтожения со стороны стран нато. Создавала это устройство для того, чтоб вы могли спать спокойно, а запад задумался бы о том, стоит ли на нас нападать, если им грозит такая вот невидимая и страшная ответка. 
- И что?
- Ну как что… видишь  же, до сих пор не напали, значит у нее все получилось, амиго. Жаль только, что сама она теперь… жаль. Молодая еще… да…
- Дааа… - сочувственно выдохнул мусорщик - жаль… Но ничего! Народ. То есть мы! Мы будем помнить всегда… глаза его натурально увлажнились, а у меня зачесались пятки. Пора было заканчивать наш маленький шапито. Я взяла из рук Питомцева свой телефон, в чехле от магпул похожий на секретный прибор, и выбрала в меню звуки будильника. Выкрутила громкость и повела прибором вдоль терриконов свалки. Раздался треск счетчика Гейгера и глубокий, хорошо поставленный голос громко сказал - твоя цель здесь! Иди ко мне! Твой путь завершается! Иди ко мне!
Я сделала пару шагов в сторону свалки, ноги мои подкосились и я упала на колени. 
- Что это за дерьмо на моей свалке?! - вскричал фальцетом хранитель отходов, как-будто при нем тут когда-то было что-то другое. Я обернулась к скорбяшим у капота капитану и мусорщику и сдавлено крикнула сквозь резину противогаза - бегите, глупцы, оно совсем рядом!
- Беги, брат, слишком опасно тут. Нам с ней все равно уже пиздец, а тебе еще жить и жить. Беги! - Питомцев развернул коменданта в сторону офиса и придал ему ускорение. Но первым все же рванул наш водитель-сержантик, обогнал коменданта и скрылся в пыли у кпп. Мы остались одни. Водитель второй машины сидел за рулем с глазами кастрируемого кота и не шевелился.

- Ты что творишь, так и обосраться не долго! - накинулся на меня капитан, помогая снять озк.
- Ты просил подыграть, а я никогда не играю на пол-сцены, мне всю подавай!
- Предупреждать надо, еще немного и я бежал бы за ними… 
- Слабак… ну раз ты признаешь мой незаурядный талант, то вот тебе, так и быть твои 20 тысяч. Как-никак, а первая скрипка вышла моя.
- Я тебя уничтожу… 
- Не в этой жизни, койо!

Конечно, мы все поделили поровну, не забыв и наших отважных водителей. А знаете, это очень красиво. Вот представьте - по асфальту далеко от больших городов едут на 80 кмч два армейских грузовика. Из кузова первого два смеющихся капитана опустошают на дорогу мешки желтых листьев, а вторая машина, идущая следом, взвивает этот пламенный салют в воздух, и листья взлетают вверх, а ведь им казалось, что не будет уже больше полета… Потом машины меняются порядком и все повторяется сначала.