mi mi mi

Шарлотку солнца кушаю с бочка.

Это и есть самый-пресамый верхний-преверхний пост в моей норе жж-ешке.
Так что, вытирайте ноги, или лапы, или что там у кого есть тут, читая, что здесь написано.

Дисклаймер 1: все в этом блоге ИМХО, кроме перепостов. Перепосты на совести авторов, тут только  отражение сочетания их и моей совести.
Дисклаймер 2: хвост предъявить не могу. Иначе придется предъявить и все остальное, а это едва ли будет способствовать вашему психическому здоровью.
Дисклаймер 3:
Данный журнал является личным дневником, содержащим частные мнения автора. В соответствии со статьёй 29 Конституции РФ, каждый человек может иметь собственную точку зрения относительно его текстового, графического, аудио и видео наполнения , равно как и высказывать её в любом формате. Журнал не имеет лицензии Министерства культуры и массовых коммуникаций РФ и не является СМИ, а, следовательно, автор не гарантирует предоставления достоверной, непредвзятой и осмысленной информации. Сведения, содержащиеся в этом дневнике, а так же комментарии автора этого дневника в других дневниках, не имеют никакого юридического смысла и не могут быть использованы в процессе судебного разбирательства. Автор журнала не несёт ответственности за содержание комментариев к его записям.
DIXI.

О себе: по меркам людей мне лет 150-200, у нас, богинь, другие временные интервалы. Не комплексуйте.
В данном конкретном случае я обитаю в теле 32-летней самки человека, с офигенной попой фигурой, рыжей гривой длинных волос и умными серыми глазами.

Два высших образования и Google делают мой кругозор практически неисчерпаемым. Я могу аргументированно спорить на любые темы, но предпочитаю не давить интеллектом. Маскировка, а вы как хотели?

Как и у любой человеческой самки девушки, у меня есть привычки и слабости.
Вкратце вотъ:
Сл. №1 много-много хорошей вкусной еды. И да, я не толстею, волчий метаболизм не дает, думаю продавать патенты в будущем на него.
Сл. №2 много-много мягкого теплого сна. Это не обязательно, но желательно хотя бы раз в неделю.
Сл. №3 люблю готовить, пасти, кормить и угощать. Это без комментариев.

Прошу уважать эти маленькие слабости, раз уж вы тут.

А так, добро пожаловать. Но не говорите потом, что вас не предупреждали. Волчица порой выглядывает, и тогда.... )
Эй, куда же вы???
cheee

Волчица и Весенний шартрез

Рука весны на жаркий лоб ложится
Прохладною ладонью медсестры.
Сухие губы. Снегом не напиться.
Исходят дымом старые костры,

Тревожа разум ароматом тлена,
Что новое начало предречет.
Мы в этом поле, словно во Вселенной -
Не пересечь. И время не течет,

Лишь сходится на нас прицельной сеткой,
С поправками на ветер и закат.
Нас ждет весна по данным из разведки,
И нас уже не развернуть назад.

Все ближе ноль. И вялая истома
берет свое, за недостатком сна.
Нам плечи укрывает черноземом,
Как одеялом, нежная весна.

Любовь и жизнь - всё старые игрушки...
Забыты в этом поле навсегда...
Земли родной пуховая подушка
И вместо спирта - талая вода

Берет за горло, и в гортани бьется,
И нас пьянит с устатку - не вдохнуть.
Мы падаем, и пусть весна смеется!
Мы ей собою проложили путь.


Люблино-Чехов
13.04.21
mi mi mi

Волчица и Сила мысли

Понырять в дренаже мне не пришлось. Сила инженерной мысли сработала и дренаж прочистили без меня. И, надо сказать, это к лучшему, потому что от холодной воды ревматизмы обостряются и прочие неудобства. Вода ушла и на наших землях снова тишина и покой. Я выползла на дежурство и заметила, что кресло мое с верхней галереи убрали куда-то, а может и тупо свистнули. Воистину, уходя на день - готовься к последствиям на год, как говорил бродячий монах Такэмура, когда его трижды отлупила стража собственного монастыря, потому как не признала за своего. Спасло сердешного лишь своевременное вмешательство настоятеля. Поеживаясь от утренней прохлады, я решила не ждать милостей от природы и тоже обратиться к настоятелю - может, каялся кто недавно в ухищрении кресла моего?

Старшина, выбриты так, словно с него сняли верхний слой и нулевкой зашкурили, только-только отпер свои аналои и сидел на крылечке, наводя лоск на сапоги. Говорить со старцем так же, как с Питомцевым, я не могу, поэтому я подчеркнуто-учтиво постучала боккеном по бордюрному камню, оповещая о своем прибытии. Старец медленно встал, но я рукой усадила его на струганые доски крыльца а сама навалилась на стену кунга.
- Исповедаться, али просто так, по-светски пообшаться? - старшина поднял на меня свои ясные глаза.
Положительно, в красноречии этот слуга двух господ скоро меня догонит...
- Исповедаться с матами ведь нельзя? Вот... Стало быть, по-светски и без протокола.
- Уффф. А то начинать день с исповеди, это как с водки.
- Ваххахаа, лучше и не скажешь, как то в храме я... - я вовремя осеклась, но старшина усмехнулся.
- Я наслышан. Люди говорят. Всякое.
- Говорят... мало ли, что болтают, ваше преосвященство. Слухи это то, что недостойно офицера. Я собственно хотела бы знать - какого хрена разбомбили мой интимный уголок на галерее центрального и какая сволочь приложила к этому руку?
- Это все сила мысли.
- Чтооо!?
- Сила мысли это, говорю! - с нажимом проскрипел старец.
- Стоял давеча это штабс-капитан Питомцев у курительного ящика и думал вслух разные мысли. А тут, как на грех, решил безопасный наш проветрить свои палаты, да и открыл окно. И стало ему ведомо, что некоторые офицеры у нас умнее других, и пристраиваются уютно во время дежурств, и даже греются чем-то там окромя чаю, плюс, прости господи, у кого-то и смартфон имеется, а он-то грешник, ходит по месяцу в одних кальсонах, воду колодезную пиет, да сигарету пополам преломляет, чтоб на два раза растянуть...
- Вот же курва...
- Погоди, дочка, это еще не все.
- Безопасный попросил капитана зайти на чай, но окно не закрыл. Орали они там изрядно друг на друга, но имени твоего капитан не опозорил.
- Не все еще прогнило в датском королевстве.
- Так вот в аккурат после этого и начались репрессии - патруль комендантский вымел подчистую всю галерею, весь центральный, ко мне приходили, тож кое-чего унесли. Потом самокат сатанинский забрали из гаража, и в самоваре, что стоял декоративно в офицерской столовой, обнаружили фляжечку с якобы спиртом. В общем пока ты меряла версты окрестныя, тут порядок новый назрел. И все из-за мыслителя этого, Платон его побери. Курить теперь мне, старику, приходится таскаться черте куда.
- Не прибедняйся, дед, я же видела как ты на брусьях прыгаешь.
- То брусья, а то курево...
- Я все верну, дай срок. А Монпарнаса нашего пора уже макнуть головой в навоз, чтобы очнулся. Займусь и этим. Добрейшего денечка!
Я крутанулась на каблуках и пошла начинать новый день, чувствуя спиной, как старшина осенил меня крестным знаменьем. Фрррр!
spy

Волчица и мелкий шрифт

Я не то чтобы совсем стала слаба глазами, но как вам многим известно, я не отличаюсь терпением. Поэтому то, что в договорах пишут мелким почерком, я часто игнорирую, утешая себя тем, что раз уж приперло что-то подписать, то тут, как ни крути, а подпишешь все одно. Так мы и подписали сколько-то лет назад договор, по которому дренаж по нашей дороге сделан был и в общем-то работал. Но вот сегодня,вернувшись из полей, я заметила отцов-основателей, в беспокойстве снующих по базе, и некоторое количество взнузданых камазов с людьми и лопатами. Поедая большой пирог с рыжиками и картофелем, я лениво спросила Питомцева, который напротив меня корпел над картой - кес кесе, мон ами, отчего все так деятельны? Уж не перешел ли Бонапарт границу?

- Хуже. Хотя тебе-то что. Ты с выхода, сейчас завалишься отмокать и отсыпаться...
- Фи, как глупо завидовать! Во-первых, я не заваливаюсь. Я ложусь. А во-вторых...
- Во-вторых, дорогу опять запрудило в том же самом месте и угадай, кого за это отдрючили сегодня флагштоком на всю длинну?!
- Вот оно что. Ну и слава богу, что не Бонапарт, а то мы совершенно не готовы к нему были бы...
- Ты вот вообще читаешь, что нам суют на подпись эти люди в очках и со светлыми лицами, нет? Когда вы с папой подписывали договор с инженерами, вы хоть что-то там поняли? Почему это вообще делали гражданские подрядчики, параллельно-далекие от реалий армейской жизни?
- Что вы орете, как павиан, у меня очень тонкий слух. Отвечаю в обратном порядке - первое, это дорога не твоя и не моя, она вообще в областном бюджете. И окучивают ее не воины-строители, простихоспаде, а обычные ребята-октябрята. Второе - да, мы поняли. Третье - да, я читаю не всё, но если помнишь, это у тебя тогда седло горело и хотелось очень закрыть тему. И я ее закрыла.
- Ну да, закрыла. И очень собой довольна, видимо!
- Да, весьма!
- Короче, по договору этому обслуживать дренаж они должны раз в три года! В три! А остальные два года у кого должно болеть в одном месте, чтоб это чудо работало? У адмирала Ивана Федоровича Крузенштерна? Или может быть у Барклая де Толли? Я вас спрашиваю!
- А вы что, прокурор, чтобы спрашивать?

Когда мы переходим на "вы" это первый признак того, что сейчас будет некий загон.

- Я просто хочу знать, кто сейчас будет нырять в это ледяное дренажное говно и устранять в нем засор? Глубина погружения примерно метр сорок. Может быть, вы? Или, может быть, наш седолысый полководец? Нет? Отчего я не удивлен!

Как известно, в России-матушке две беды. Дороги и вот такие вот капитаны. Склочные, неуверенные, скудные на героизм и уважение, одним словом - улитки виноградные, а не капитаны российской армии...

- Я же не спрашиваю вас, кто пойдет закрывать выходы, которые у нас с прошлого года не закрыты, я просто беру людей и задачу, и выдвигаюсь. Отчего я не устраиваю тут мизансцен с соплями и буфетом, а просто делаю свою, да и нашу, работу? И смею вас заверить, мы ныряли и поглубже, да-с, улитка вы виноградная. Вы оставляете след из слюны и соплей, вот.

- Это я-то улитка виноградная!?

- Да, извольте-с, вы. Вот видите, во время вашей пламенной тирады у меня чай остыл... Я только с выходы, еще дерьмо с сапог не обвалилось, а вы уже закатываете мне скандал, как провинившейся прачке. Вы хотите, чтобы я пошла и нырнула? Я нырну, но руки вам после этого, уж простите, не подам! Дикси. И я плечами показала Питомцеву, что диалог завешен. Чай действительно остыл. И тут этот северный варвар и говорит - пусть так, пусть не подадите руки, но извольте нырнуть... Вот так. Ну что же...

О том, как я нырнула, вы узнаете завтра. Пора идти).
huga

Волчица и Начало весны.

Весна встречает нас картечью,
Опять под сердцем горячо…
Весны непрожитая вечность,
Не знаю, будет ли еще...

Не знаю, будем ли отныне
В ее глазах мы все равны?
Весны холодная твердыня,
Скупое эхо той войны

Скользит, просачиваясь в уши,
Как холодок придонных вод.
Весна разбудит наши души
И бросит их на пулемет...

Прервется сон. Прервется стужа,
И с глаз сорвется пелена.
Кому-то кто-то станет нужен,
И он расплатится сполна.

И я расплачусь, обнимая
Прохладу тонкого плеча.
Весна, слепая и немая,
Меня убила сгоряча
.


07.03.21 Москва - Монино.
holo_look

Волчица и Коварство науки

Я, кажется, уже говорила, что мудрые пескари штабные деятели присали нам для улучшения эпидемиологической обстановки титанический коробок с печатями и пломбами и с GPS меткой, с дозами спутника5. Если не говорила, то вот, таки да. Я было хотела на коробок лапу наложить, да куда-там - подлежало оно возврату взад. Жаль, коробок годный на первый взгляд. Но речь не об этом.

Не знаю, какая логика двигала нашими Огненосными Тварцами, но количество доз в коробке ровно половина от нашего персонала. Я не говорю о подземниках, они нам никто, я говорю о тружениках службы охраны. Собрались мы вокруг коробка, почитали сопроводительные документы, отослали прибывших вместе с вакциной гражданских докторов (они даже не знали, куда и зачем едут) и стали прикидывать, по какому принципу нам тут прививаться. Шеф кому-то там позвонил в мск и спросил, а что, когда остальная половина приедет? Сказали - позже, но не сейчас. В кабинете повисло тягостное, как вздохи астматика, молчание. Доктор Саша поправила очки на своем маленьком уютном носике и шагнула к столу.

- Очевидно, что нельзя будет какое-то время выводить вакцинированных солдат на регламент, потому что могут быть побочки, тут в бумаге написано довольно скупо про это. На языке медицины это означает - побочка есть, но ебитесь с ней сами. Стало быть, мы гарантированно лишаемся одной смены, вторая переходит на усиленный режим работы. Мы так же лишимся половины дежурных офицеров, а вот например начальник службы безопасности у нас один, кем его заменить?
- По регламенту мной - ответил шеф и скрипнул всеми суставами разом.
- Так, точно. Вами. А кем заменить вас?
(Мной! чуть было не сказала я, но все посмотрели на меня так, как-будто я это сказала...)
- Да есть тут особо ретивые... По уму на сто процентов не заменят, но побыть правой рукой и левым яйцом какое-то время смогут...
- Хорошо. Тем более у капитана вот по медкарте есть явные вопросы в плане наложения этой прививки.
- Я вот предлагаю начать с Питомцева, он у нас северный варвар, стало быть не очень чувствиельный. Плюс хорошо питался в детстве. -  вступила я.
- Я!?
- Конечно, сам хвалился, что бабушка курятиной откармливала...
- Да как вы...
- К тому же у него дыра в плане мероприятий по общей теоретической подготовке, а читать лекции можно и в лепрозории...
- Да что вы...
- Так-так, они сошлись - вода и камень, а лысина болит у меня. Отставить! - прокаркал шеф и все повернулись к нему. Мы сейчас удивительно походили на тайную вечерю ДаВинчи, если фоткать чуть со стороны.
- Долбить мозги это все же моя прергатива, и хотя я уже стар и не так продуктивен, как Стаханов в молодости, я все еще могу. Поэтому слушать сюда.
Все заслушали с удвоенной энергией.
- Доктор, вы в целом правильно видите ситуацию. Сколько вмещает ваш стационар? 20 человек? (Ни одной реальной цифры тут нет, чтоб не массировать интересы разведок).
- Плюс-минус.
- Этого мало. Катастрофически. Капитан, который поумнее!
- Я!
- Я!
- Не стану шутить тут про головки, Питомцев, но я спрашивал не вас. Таня, что у нас из альтернативных площадей?
- Есть клуб, есть библиотека, есть баня...
- Кто про что, а вшивый - про баню... (Тихо буркнул Питомцев, но я услышала. Ненавижу шутки про вшей, как и самих вшей!)
- Да как вы...
- Конечно, если есть хвост, то есть и вероятность... (Шутки про хвост меня настораживают)
- Да я смотрю, у кого-то клапан травит, надо подстучать.
- Господи, опять цирк с конями и пионерами вприсядку! Отставить. Клуб изолировать, создать шлюз-тамбуры на обоих входах, открыть и проверить санузлы, собрать и внести койки с прикроватными тумбочками из резерва, обеспечить температуру внутри, которую доктор скажет, получить дополнительно кварцевые лампы. Сделайте там санаторий и начинайте с богом. Питомцев, честь открыть это мероприятие достается вашей смене. Чтоб сегодня к концу дня все лежали попками кверху и ждали. Все ясно?
- Так, точно! Никак, нет.
- У вас папа что, кот Шрёдингера?? Поясните!
- Я... не могу... прививаться.
- Чтооооо?
- Я вот тут. Вчера. Горло болело, ну и я. Протирал его, спиртом. И случайно опрокинул. В себя. И теперь мне нельзя три дня прививаться. Пока оно не выйдет. Вот.
Я тихо прыснула в кулак, пообещав себе, что позже посмеюсь от души. Опрокинул! Случайно! Аххахаааа.
Шеф встал, и взяв со стола линейку, подошел к Питомцеву. Тот задрал синий подбородок в мелких порезах и смотрел на начальство, как пингвин на ледокол "Красин".
- Сколько!?
- Не могу знать!
- Покажи мне на этой счетной палочке, капитан, сколько ты опрокинул случайно вчера в себя спирта!
- Ппримерно ввот!
Палец капитана указал на отметку 50 мм.
- А теперь покажи мне диаметр посуды, из которой опрокинул!
- Ннаверное ввот!
Палец поехал чуть вверх и замер на отметке 70 мм.
Шеф сунул линейку в карман и уперся указательным пальцем в лоб Питомцева.
- Так.. Как там тебя... Слушай мою команду! Отпускаю тебе все твои пригрешения, вольные или невольные, своим приказом аннулирую дозу спирта в твоем организме, ты снова бодр и полон радости! Как понял, прием!
- Так, точно, понял! Я все понял!
- Алиллуя! Вот на этой оптимистической ноте изыдите все отсюда. Вооольно!
И шеф указал нам на дверь, вполне довольный собой.
Новый день начался, да-с!
orange pekoe

Волчица и Киберпанк

Я люблю киберпанк, как жанр, как Все вечеринки завтрашнего дня. Я не пропустила выход одноименной игры, я даже кончиком носа туда залезла. Пахнет неплохо.
Но тем временем в Перми киберпанк уже стучится в двери - там запустили проецируемый пешеходный переход, "зебру", которая видна поверх снежной кажи и грязи в темное время суток

1609136585195957272

Я знаю, тут у нас есть пермяки. Не могли бы вы проверить, это и правда так круто, как на фото? Спасибо!
(Прямо-таки слышится "WALK! .... WALK!......WALK!......")

8uUQD58ZMZiHVhbZFnrEEi
holo_cap

Волчица и традиционное к друзьям в преддверии.

Бородинского хлеба с солью,
и часов шестьдесят поспать.
И тяжелый черный "Танфольо"
Близко к сердцу не принимать.

Бесконечного тихого вечера,
И Рахманинов, и коньяк.
И не шастать ненужными встречами,
Жизнь разменивая в пустяк.

Дня простого, непринужденного,
С полной чашей, навеселе.
И помиловать осужденного,
не отдавши его петле.

Боли в сердце с тревогами мнимыми,
От любви. Не от лет и мук.
Ночью жаркой устать с любимыми.
Слышать вечно их сердца стук.

Разогнаться в широком поле,
И на ветер смотря, летать.
И тяжелый черный "Танфольо"
Близко к сердцу не принимать...

26.12.20
holo_war

Волчица, Питомцев и ананас - 2

Итак, комендантсткий патруль доставил певцов революции на лебяжью канавку, козырнул и уехал. Уазик растворился в раннем субботнем питерском утре, как зарплата в "Елисеевском". Мама ждала одного сына, но Сева решительно вошел в парадное следом за Питомцевым. Про то, что было в Питере, я знаю мало, но слышала, что за 72 проведенных в городе часа друзья успели делать маме Питомцева ремонт на кухне, выбить заколоченный еще в блокаду и заложенный кирпичами выход парадного в "колодец" (*по ошибке, когда шли за портвейном и хлебом, свернули с лестницы не туда), сходить в библиотеку (!) и в собес, спеть с балкона гимн в 6 утра под гармонь, встретить на Невском девушку-посудомойку со "Стрелы", провести ее в Эрмитаж без очереди и поселить её у мамы Питомцева по принципу "зато не скучно". Выпить 9 литров чая на всех, уговорить студентку 3 курса МгиМО в академе бросить работу на стреле и ехать покорять дальний Север (у вас такой дивный голос, мон шери!), устроить концерт по заявкам для всех жителей двора, испечь ватрушки и довезти мамину соседку Розу Карловну Кессельбах-Зеленскую (92 земных года) до Гостиного двора на такси и обратно.

Утром четвертого дня на платформе на Мурманск стояли трое. Суровый, обветренный, как голень бахрейнского верблюда, капитан Питомцев с чемоданом (наследство), студентка 3 курса МгиМО в академе, бывшая посудомойка "Красной стрелы", а ныне Новая звезда Севера в лисьем манто мамы Питомцева, и капитан Сева, едущий к давно звавшим его в отпуск знакомцам из Умбозера. Они держались за руки, как народовольцы перед конными жандармами, и смотрели на часы. Сева уговорил всех поехать с ним, "потому что так будет интересно!"  и "там так красиво зимой!". Падал хмурый питерский снег, зевали работяги-путейцы, скрипело в проводах. Подали, наконец-то, состав и одиссея началась.

Чем выше делались за окном сугробы, тем крепче делалась маленькая шумная концессия, безо всяких пошлостей и эксцессов. Пелись русские романсы, чинно поедалась вяленая треска под ледяное финское пиво, велись разговоры о демократии, небоевых потерях и трудностях студенческой жизни, кои знакомы всем. После Африканды перешли на чай с баранками и варенье из морошки, а к Апатитам уже все были трезвы и сосредоточены, плененные красотами Имандры. В Кировске носились по нерасчищенной еще вокзальной площади, кидались снегом, вызывая недоумение патрулей и счастливые вздохи старушек. Кировск тогда завалило и дороги пробивали аэродромные снегоочистители в паре с БТР-80, намечали путь фальшфейрами и врубались в снежные пласты, вскидывая их в воздух яростными шнеками. Потом на таком же БТР-80, пришедшем в Кировск за припасами и "кое-чем" еще, вместе с женами офицеров авиаполка и Севиным другом неслись по обледенелой дороге на Умбозеро. В брюхе транспортера и произошла первая встреча Питомцева с ананасом. Три ящика топорщились зелеными хвостиками и капитан начал зондировать всячески почву для того, чтобы как-то получить дивный фрукт в личное пользование. Что мол и закуска из них отменная, и как мол богаты они витаминами, которых он в детстве недополучил, и всякое такое. Разве что не пустил по ним слезу, ей-богу. Вот запали в душу ананасы и все - хоть режь человека, хоть ешь,а ананас - будь добр. Но за гулом дизеля и трелями гармони, за удалыми напевами офицерских жен никто не придал тоске капитана по витаминам особого значения. На Умбозере жизнь довольно активно взяла всех троих в оборот, временами они даже теряли друг друга из виду в чаде бань, охот, рыбалок, снегов, столов с явствами, спирта, пива и морошечного кваса. Студентка МгиМО пела на бис, отбиваясь от предложений руки и секса всякой макрели, пока не пришел командир полка, статный полярный волк, 750 часов налета выше семидесятой широты, косая сажень и гагаринские добрые глаза. Воинство враз остыло и подняло воротнички, сменился тон и тема бесед, все стали вежливы и на вы. Они сидели рядом и были очень красивой парой. Через два дня состоялась свадьба. Во время которой студентке МгиМО в академе вдруг позвлнила мама из Москвы, пришедшая встречать дочу из посудомойного рейса. Полковник взял из тонкой руки невесты трубку, казавшуюся в его длани деталькой Lego 2x4, и сделал знак всем молчать. Стало тихо, только выла метель за стенами ангара с укутанными бэкфайерами. Жених и его заочная теща беседовали минут 15 с перерывами на корвалол и водку, и в конце концов со слезами, но благословение было дано. Грянула гармонь, молодые обнялись и все завертелось в снежной кутерьме еще пуще, чем до этого.

Питомцев очнулся один. На жесткой деревянной скамье на вокзале в Мурманске. Он был одет в летные меховые ползуны титанического размера, так что ширинка была у него между грудей, а лямки дважды захлестнуты подмышками и завязаны сзади в узел, большой и обьемный, как пропеллер Карлсона. Сверху его грела такая же меховая куртка с погонами полковника и крылатыми эмблемами на рукавах. Рукава куртки доходили ему до середины бедер. Нижнего белья не было. В каждом кулаке Питомцев крепко сжимал за хвостик по ананасу. Судя по сантиметровой щетине, прошло Время. Сориентировавшись в гулком пустом зале, капитан с усилием разжал кулаки и поставил ананасы на подоконник.Не выпуская их из поля зрения, он обшарил карманы, нашел в ползунах документы, севший телефон и смятую купюру в пять тысяч. А так же записку - ты самый лучший, люблю тебя, навеки твоя, Элеонора. И номер телефона. Никакого подвоха капитан не заметил, сходил по стеночке до воинской кассы, взял билет до Москвы и приготовился ждать наедине с ананасами и приятной истомой. Десять часов. Через четыре капитан почувствовал голод. Он проплыл до буфета, но сдачи не было, и он ушел ни с чем. Он вышел на улицу, окунулся в пургу, эдакий мягкий мишка в своем костюме. Редкие прохожие едва останавливали на нем взгляди спешили дальше к своим очагам и проблемам.

Тогда Питомцев, мучимый голодом, вытянул к лицу левую руку с ананасом и попытался его откусить. Он больно проколол десну и раскровил губу о жесткие щетинки плода. Взвыл, как попавший под фары волк, и с досадой швырнул ананас в метель. И так же второй... Умылся снегом, и стеная, вернулся в вокзал. Уже в поезде, гуляя в одиночестве среди пустого вагон-ресторана, он все вспомнил. И Элеонору. И как тащил из отсека бтр два литра ледяного "шила" и как свернул не к свадебному ангару, а куда-то в другую сторону, к жилым модулям. И как лишился нижнего белья, и почему на куртке погоны полковника, и как он оказался в Мурманске... он все вспомнил и лицо его, изможденное и небритое, осветила добрая и искренняя, как в раннем детстве, улыбка.
holo_look

Волчица, Питомцев и ананас

Раз уж я тут стала так редко появляться, так хоть повеселю вас, как я надеюсь, смешной историей из нашей жизни. Это случилось на второй год после того, как Питомцев покинул северную пальмиру с его расстреллями, тризинями и штукершнайдерами, и присоединился к нам в нашей унавоженной тихой гавани. Зимой он получил большой отпуск, проставился и утром надцатого января мы отвезли его на вокзал и уложили в наглаженной парадной форме на диванчик в купе "Стрелы". Капитан напоминал недоделанную мумию Тутанхамона - стогий и чинный (я подрисовала ему тушью брежневские брови и удивленные глаза на закрытых веках на прощание), при полном параде, но все еще дышит, от этого чувство недоделанности мумии и возникало. Капитан ехал навестить старенькую маму на Лебяжьей, что могло пойти не так...

Но все пошло под откос еще в Балагом. В соседнее купе (как тесен наш мир!) приземлился бывший однокашник Питомцева, назовем его Сева, к примеру, такой же капитан, неудачник и мизантоп, как и наш. Но у Севы были с собой коньяк и гармонь-тальянка, и он тоже ехал к маме. Нашу мумию разбудили гневные причитания проводницы и переборы гармони. Звеня медалями и эполетами, Питомцев восстал, не просыпаясь, и пошел на эти звуки а-ля рюсс, как на пеленги. Подсознание русского человека всегда знает - гармонь, значит, наши. Ругают, значит, надо помочь. Когда Питомцев открыл глаза, проводница перекрестилась и отступила на два шага. Свет ночника за ее головой образовал неяркий, но отчетливый нимб. Всеж я хорошо постаралась - вид Питомцева с нарисованными глазами не вызывал отторжения, скорее смех. Но в коридорчике купейного вагона - одновременно и безысходность. Питомцев упал на колени (как он сказал, состав качнуло на стрелках, но я-то знаю, штормило) и протянул руки к проводнице, снова закрыв глаза.
- Уж три ночи... три ночи... три ночи - со скрипом проговорил он, преодолевая сухость гортани - я ищу его лагерь! И спросить мне некого! Проведите! Проведите меня к нему...Я хочу видеть этого человека!
- Еще один... - с тоской сказала проводница. Когда грузили капитана, как торпеду, она спала в своей каюте, чтобы позже принять ночную вахту.
- Матушка, отведи...
- Офицеры пошли, елкин пень... как малые дети. Гальюн в той стороне!
На слово "Гальюн" из купе высунулся однокашник Питомцева. Угукнул. Закрыл створки. И через минуту вышел весь. И встал между проводницей и капитаном.
- Жорж, какой монплезир! Я вижу чудное мгновенье. Мадемуазель, я отведу этого мизерабль в гальюн, эксэз муа за беспокойство.
- К черту гальюн, мон шер!
Дети лейтенанта Шмидта обнялись в коридоре, как на картине Дега - резко очерченные светотени в черных мундирах,алмазики слез, за окнами - неизгладимый простор.
- Услышу хоть звук, выкину обоих, и не посмотрю на заслуги перед Родиной.- четко сказала проводница, вздохнула, и ушла в каюту. За ней остался тонкий аромат диора и недосказанности.
- Какая женщина! Мы жалки ей, мон ами, мы всем жалки нынче, пасынки нашей великой матушки-России...
- К черту жалость! Где мы...?
Питомцев встал с колен и прильнул лбом к холодному январскому окну - за окном пронеслась, как упавшая звезда, сороковаттная лампочка над переездом. Следом за звездой унеслась и трель звонка-оповещателя.
- Мы в России, дружище. И скоро Петроград.
Питомцев глубоко вздохнул и тушь на его лице потекла...

Утро застало капитанов уже в вагоне ресторане, где с них рыдали все - от начальника поезда, до посудомойки-студентки МгиМО. Прибывший наряд милиции тоже рыдал, а я-то думала, этих ничем не пробить. Раскачали этот клуб, да-с... Наконец, прибыли в Питер. Карета стала тыквой, а милиционеры перестали плакать и стали просто милиционерами. Питомцев, Сева и гармонь оказались в холодной негостеприимной комендатуре Московского вокзала. Дежурный помощник коменданта, скучавший всю ночь, совершил роковую ошибку.

- Играть-то хоть умеете, сироты казанские?

Когда он перестал плакать о своей загубленной молодости, капитанов отвезли на Лебяжью. К маме Питомцева.

Продолжение следует.