March 29th, 2014

huga

Волчица и Неожиданная прогулка

Как ни странно, сегодня я свободна. Я отмахалась от выходных на базе, скинув их на только что прилетевшего из самизнаетескакого полуострова Соколова. Жить капитану временно негде - в общаге на общественных началах разгоняют майдан травят тараканов, там можно находиться только в комплекте РХБЗ. Да и то не долго.

Капитан погнал моих гавриков на пробег по полям и весям, а я слиняла в столицу. Как поется в классике - у солдата выходной... Волчица рационально использует свободное время и ничего не упускает. Первое условие хорошего отдыха - правильный стейк в гудмане. Большой, средней прожарки, с клюквенным соусом и спаржей-гриль. Немного хорошего виски. И манильская тонкая сигара на посошок.

Садовое кольцо встречает ледяным ветром и пробками у Таганки. Хорошо, что я иду пешком, солнце все равно радует, хотя тепла не чувствуется. Возле Курской я понимаю, что праздник только начался - наблюдаю аварию, несильное проникновение сзади одной девушки в другую. Разница только в классе. Киа В Лексус. Киа-тян сидит на асфальте в дермантиновой юбочке чуть ниже пупка и крашенном малахае типа нетуденегналису. Лексус-сама говорит по телефону и носком модельного сапога попинывает Киа-тян под тощую попку. Наверное, чтобы к асфальту не примерзла, голуба.

Кию ноги не держат - первая авария, глубокий шок от удара. Волчица останавливает сапожок лексус-сама своим немецким сапогом. Лексус удивлена. Я молчу, по глазам пусть читает. Прочитала. Сажаем вдвоем киа-тянв лексус, появляется бутылочка эвиана и корвалол. Заливаем немного того и другого в несчастную киа. Зубы у нее перестают стучать. Начинается диалог. Я исчезаю.

Пора дальше, еще не вечер!
huga

Волчица и Узловая точка.

Если кому интересно - я продолжу рассказ о прогулке Волчицы. Я иду вдоль садового кольца, периодически ныряя во внутренние его области, местами же углубляясь во внешние территории. Не особо далеко, но так, чтобы не пропустить интересное.

Уши я убрала под капюшон, а то ветер задувает - можно простудить. Да и так менее заметно, кто я. Капюшон флисовый, так что он не мешает мне слышать думы и чаяния москвичей и гостей столицы. Обязательно посещаю старую усадьбу на задворках курского вокзала. Ее портит ремонт, а в короткий период своего упадка она была прекрасна. Тупая охрана пытается меня тормознуть. Я вежлива. Я улыбаюсь. Эта улыбка захлопнула бы крышку ракетной шахты, не то что варежки чоповцев. Я внутри, фонарик шарит по дранке стен и потолков. Здесь были балы, да еще какие. Я вижу пары, мазурка, паркетная пыльца бьется в лучах солнца. Здесь были люди, живые, теплые, давно, очень давно. То, что здесь сейчас, людьми назвать сложно. Их мысли вялы и однообразны. Этот дом они воспринимают как "обьект стройки". Скучно. Я ухожу.

Изгиб моей синусоиды выводит меня на садовое уже в районе красных ворот. На краю слышимости, выделяясь из жужжания потока, звенит тонкий, едва различимый тон. Я кручу ушами, ловя пеленги, но тщетно. Любопытство затягивает меня в переулки, я меняю направление, пытаясь найти источник. Еще одна подворотня и я замираю в тени, настолько неожиданна картина.

Во дворике на лавочке сидит старик в пальто до пяток, видно что оно не его, чужое. Рядом со стариком стоит трофейный патефон Сюдшалль и играет Утомленное солнце. Старик спит, во всяком случае глаза его закрыты, ветер гонит пыльный мусор у его ног. Я тянусь за телефоном, чтобы сфотографировать это, но в подворотню врываются люди - врачи скорой, с чемоданчиком и носилками. Очарованная мелодией, я не слышала, как подьехала машина. Я жмусь к стене, они бегут к старику. Я уже знаю, что поздно. Я ухожу.