December 8th, 2014

ww_cpt

Волчица и Обоссаные маскхалаты

748043Сегодня пошли мы с Питомцевым получать маскхалаты. Те, что были постираны и убраны в кладовку еще в марте. Идем такие, болтаем, ничто не предвещало беды. За нами котята бойцовые рубят воздух сапогами, полная гармония. Пришли. Каптерский человек долго не мог ничего найти, потом, аллилуя, достает такой пачку халатов в мешке, потом еще две. И еще. И еще. Вот, говорит, те самые, что вы весной принесли на хранение. Забирайте и распишитесь. Вот тут и тут.

Питомцев подозрительно повел носом и полез в карман. Извлек на свет божий крохотный ножичек бокеровский и чирк по тесемкам сверху. Снимает мешковину и фуууу! Вместо кипельной белизны хлопка на нас смотрело нечто желтоватое с бурыми пятнами. И, кажется, даже с грибами...

- Да вы что! Да как вы вообще! - Капитан Питомцев сделал быстрый короткий шаг навстречу кладовщику и схватил его за впалую грудь, словно сунул руку в нишу со стоп-краном на стене вагона. Кладовщик затрепыхался, забился, ножками засучил и выгнулся дугой.
- Это не я! Их такими принесли... вот. Да! - прапор не успел набрать воздуху после тирады, а капитан с нежной твердостью потянул его на себя и пуффф лицом в это вот произведение складского искусства. И ладонью темечко придавил. Из кипы желтеющих халатов раздался глубокий вдох.
- Что вы тут себе думаете! Что вы! Тут нагрели себе гнездо глухаря! И до дембеля тут будете тушенку жрать! И пузо растить! И гадить! Да! В траншеи! Дышите глубже, курортный воздух! - Питомцев перевел дух и словно бы споткнулся. Стопка халатов мычала, тихо и печально, как умирающая на рассвете недодоенная корова. Потом все стихло. Я, сказать честно, и слова ввернуть не успела, а уж как хотелось-то! Но решила не портить репризу и, прислонившись к косяку, чистила когти, насвистывая Августин. Капитан убрал руки и отряхнул ладони друг о друга, как делают дети после игры в любимой, но не очень гигиеничной песочнице.

- Чего это я так на него, а? - спросил в никуда Питомцев, глядя себе под ноги... Ах, да, вспомнил. Маскхалаты эти, вот оно что. Я знаю, что это за бурые пятна....
- Вы, сука, это чай, а он блять не отстирывается. А вот это мышиное ссанье, оно, когда мышь наестся чайного листа, отстирывается еще хуже чая! (Я и не знала таких интимных деталей, век живи - век учись!) Вы, клоп навозный, пили-жрали-спали на этих мешках все лето, а нам теперь в это лицом? Нам теперь это вот в руки взять и обмотать свои чресла? Да нас на снегу невооруженным взглядом будет видно, как на ладони...


Прапорщик увял, глаза его слезились после затяжки из сердцевины пакета. Я ему жестом показываю из-за спины петроградца, приложила руку к голове и гав-гав-гав ртом. Прапорщик все понял.

- Разрешите приступать, товарищ капитан? - гавкнул властелин подсобки, потупясь.
- Кхмм.. К чему приступать, позвольте спросить, тетеря вы сонная? - Питомцев с любопытством глянул на прапорщика. Тот умоляюще смотрел поверх плеча капитана на меня. Показываю руками, как стирает енот-полоскун.
- Разрешите простирнуть их и накрахмалить согласно правилам!
- Разрешаю! И чтобы ни пылинки... на кителе... да. На все 24 часа. Действуйте.
- Есть действовать.


Смотрю, рванули наши котята с охапками халатов в хозблок, завертелось и понеслось все. Заеблось, как в том анекдоте.

Вышли на воздух. Капитан вытащил парламент и закурил. "Везде одно и то же... Широка Россия, а отступать не куда..." - сказал капитан в пустоту, затянулся и посмотрел за забор, на наши бескрайние просторы. Тоска его, настолько рафинированная и неподдельная, передалась мне, словно дым сигареты при курении паровозом. Я чихнула.

Истинно так, некуда.