December 13th, 2014

holo_spring

Волчица и Тётя Света

TS98
...А еще лежит там тетя Света,
Мой подарок самый дорогой,
Твой подарок, проклятое лето,
Как моя судьба, с одной ногой...

    То лето и впрям выдалось проклятым. Ломались машины, ломались планы, ломались люди, но дело делалось, неохотно и со скрипом, как едущие по гранитной крошке лыжи. Даже на нашей высоте стояла удушливая, злая жара, трава при каждом шаге взлетала пылью, дерево звенело, падая на землю. Мы добрались до заштатного поселка, нашей цели, за четыре дня. Мокрые, пахнущие потом, соляркой и глиной, мы, группа сопровождения, пошли по единственной улице, проверяя покосившиеся дома и дворики с засохшим виноградом. Зашли к старшему, в эти годы сельсоветов тут уже не осталось, демократия шагала по руинам тоталитаризма, доедая его ошметки ввиде военных городков, колхозов, ментовок и пр.
   [Для любопытного Сниффа и не только...]В это богом забытое место мы приперлись по делу военной прокуратуру - местные аборигены накатали телегу на стоящую рядом в/ч связистов, мол, грабят, выносят последнее, не ведая стыда. Верилось с трудом - вынести тут можно было только вшей и триппер, но делать нечего, приехали. Пяток прокурорских, два "Урала" с топливом и харчами, и мы, прикрытие.

    Тетя Света тогда была у прокуроских по связям с общественностью. И должность эта ей шла, честное слово. С ней сразу хотелось связаться, плотно и надолго. Рослая сибирячка с прозрачными бледно-синими глазами, бледной кожей и каштановыми волосами до плеч. О фигуре и говорить нечего, стройна, как тополь, грудь и все такое.  Общественность млела и приходила, чтобы ее погладили. Горские пацаны кончали просто от одного ее вида. На фоне нас, зачумленных пылью архаровцев, Тетя Света выглядела разительно четко, как мазок крови на предметном стекле. Если где и есть образец работника прокуратуры, то вот это был он. Ни шагу назад на пути к истине, без сна и отдыха. Слуга закона. Она держала в голове все процедуры, регламенты, кодексы и понятия, владела трехэтажным матом, октавы голоса позволяли ей петь романсы и орать на подчиненных без напряга. И она была неприступна, как Джомолунгма. То есть ее можно, наверное, было взять штурмом, но потери были бы очень велики. К ней подкатывали седые яйца генералы армии, но нетъ.

    Представили прокуроских старшим, все уселись, пошел процесс. Притащили майора-связиста, жертв ограбления, свидетелей... Короче, процессуальная возня. День, второй, четвертый... А утром пятого дня Тёте Свете прострелили ногу. В доме одного из свидетелей престарелый аксакал из ружья картечью вынес левое колено и маленько правое зацепил. Без малейшего повода. Как потом показало дело, он был четкий клиент шизариума уже лет пять, но его все жалели и в узилище не везли. Парнишка, бывший при Тёте Свете охранником, ничего понять не успел - дед опирался на ружье, как на костыль, и видно все стало за микросекунду до. Саша успел ебнуть по стволу, поэтому картечь не разворотила Тете Свете грудь, а только оторвала ногу. Дело закончили без нее.

    Я привезла эту античную статую в Бурденко, за 36 часов Тетя Света не проронила ни слова. Пока ее капали, шили, стягивали и резали, я была с ней. Она молчала. Приходили доктора, Шеф, ребята, какой-то мужик, называвший ее Светиком, сиделки, прокурорские... Но она не произнесла ни слова. Только скрипела каталкой, отворачиваясь в окно. Я ходила к ней после учебы, расчесывала волосы, мыла. Я готова была... ну не знаю, на что, лишь бы она заговорила. Меня она терпела, мы разговаривали часами и она не отворачивалась. Так закончилось лето. Ее выписали, я везла ее к машине в кресле, а она была прекрасна все так же, как и тогда, в горах. При посадке в машину меня перемкнуло - я была зла на нее за все это молчание, надменное, ледяное, за эти жесты спиной и плечами, за то, что не смотря ни на что, она оставалась Тетей Светой.
Я поцеловала ее в сухие, тонкие губы, кусала их и язык, пока не почувствовала ее слезы на своем лице. И не услышала тихий голос оперной певицы-матершинницы: "Спасибо, Рыжая, и я..."

    Тётю Свету увезли в Бремен и там за два года поставили нейро-протез. А посылку с куклой я получила от нее на позапрошлый Новый год. Прекрасная Барби с каштановыми волосами, одетая в летный комбинезон. И без левой ноги. В коробке была записка: "Спасибо, Рыжая, и я..." У нее двое детей и собака-дратхаар. И маленький дом в пригороде.