Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

mi mi mi

Шарлотку солнца кушаю с бочка.

Это и есть самый-пресамый верхний-преверхний пост в моей норе жж-ешке.
Так что, вытирайте ноги, или лапы, или что там у кого есть тут, читая, что здесь написано.

Дисклаймер 1: все в этом блоге ИМХО, кроме перепостов. Перепосты на совести авторов, тут только  отражение сочетания их и моей совести.
Дисклаймер 2: хвост предъявить не могу. Иначе придется предъявить и все остальное, а это едва ли будет способствовать вашему психическому здоровью.
Дисклаймер 3:
Данный журнал является личным дневником, содержащим частные мнения автора. В соответствии со статьёй 29 Конституции РФ, каждый человек может иметь собственную точку зрения относительно его текстового, графического, аудио и видео наполнения , равно как и высказывать её в любом формате. Журнал не имеет лицензии Министерства культуры и массовых коммуникаций РФ и не является СМИ, а, следовательно, автор не гарантирует предоставления достоверной, непредвзятой и осмысленной информации. Сведения, содержащиеся в этом дневнике, а так же комментарии автора этого дневника в других дневниках, не имеют никакого юридического смысла и не могут быть использованы в процессе судебного разбирательства. Автор журнала не несёт ответственности за содержание комментариев к его записям.
DIXI.

О себе: по меркам людей мне лет 150-200, у нас, богинь, другие временные интервалы. Не комплексуйте.
В данном конкретном случае я обитаю в теле 32-летней самки человека, с офигенной попой фигурой, рыжей гривой длинных волос и умными серыми глазами.

Два высших образования и Google делают мой кругозор практически неисчерпаемым. Я могу аргументированно спорить на любые темы, но предпочитаю не давить интеллектом. Маскировка, а вы как хотели?

Как и у любой человеческой самки девушки, у меня есть привычки и слабости.
Вкратце вотъ:
Сл. №1 много-много хорошей вкусной еды. И да, я не толстею, волчий метаболизм не дает, думаю продавать патенты в будущем на него.
Сл. №2 много-много мягкого теплого сна. Это не обязательно, но желательно хотя бы раз в неделю.
Сл. №3 люблю готовить, пасти, кормить и угощать. Это без комментариев.

Прошу уважать эти маленькие слабости, раз уж вы тут.

А так, добро пожаловать. Но не говорите потом, что вас не предупреждали. Волчица порой выглядывает, и тогда.... )
Эй, куда же вы???
holo_cap

Волчица и осенний марафон

Я давно не писала вам чего-то теплого, все какие-то служебные дрязги, нервные стихи и прочий малоприятный эфир. Но осень, господа, в России всегда пора нежной лирики и этого не отменит ни царь, ни бог и не герой. Осенью с особой теплотой вспоминаются друзья, как-то очень легко выписываются индульгенции и пропуска в рай, костры хоть и дымны, но греют ощутимее. Стинг звучит проникновеннее, Вивальди - задумчивее. Кашемир снова в моде.

Я обожаю это время и боюсь его одновременно. Ночи удлинняются и время призраков прошлого. Географически не важно, где ты в это время находишься - в Крыму, в Париже или среди родных осин. Это настигает везде. Как я писала неоднократно, каждому времени свои напитки, и осень всегда для меня пора начала употребления коньяка. Нет, я могу его выпить и летом, но осенью я его хочу. Поскольку Бахчисарай и Солнечная долина в этом сезоне остались по левому борту, я достала старую-старую заначку, еще из тех времен, когда я их делала. Продукт, что содержится в бутылочке тяжелого стекла, имеет странное происхождение. По благословению императора Александра II братья купцы Меуковы застолбили во Франции производство коньячков, и должна сказать, для пережитка самодержавия, вполне годное. Коньячный дом Meukow гонит продукт от среднего до высшего сегмента, но мне лично милее всех ранг vsop. При всей моей любви к крымским коньякам, если хочешь и правда ощутить хорошего букета, открывай французский. Все же родина есть родина, видать там им и стены помогают выдерживать.



Meukow VSOP очень красив на цвет. Это цвет полированного ложа дорогой винтовки, с глубоким меняющимся тоном - чем больше льешь, тем темнее. Так же приятно прикасаться к этому напитку. Нежные нотки дерева бочек почти не слышны за сильным виноградным пряным порывом, но они есть и их можно услышать. Вкус meukow отнюдь не резкий, как сентябрьское солнце, он не обжигает и не горчит. Но он цельный, яркий и его приятно катать на языке, ежась при этом от искр. Послевкусие... тут следует предостеречь русских потребителей - с меукофф не надо никуда спешить. Накидаться этим продуктом можно отменно, но это как слушать оперу на перемотке. Торопиться не следует. Каждый аккорд должен полностью отзвучать, затихнуть, отбиться тишиной. Потом можно брать следующий.

В закуске этот коньяк не нуждается, но если вы приверженец традиций, то я рекомендую изюм в шоколаде или приторный виноград. Или хороший эспрессо с тройным сахаром. Удивительно, но в отличие от богатых сахаром крымских коньяков, meukow совсем почти не сладок. Видимо, такие сорта. Очень хорошо meukow идет под запах опадающей листвы, кордита и кожаной сбруи, есть в этом коньяке какие-то отзвуки прошлых героических периодом нашей и их истории, есть. Тут даже не нужно музыкального слуха.

Пробуйте. Буду и я. И да прибудет с вами осень.
spy

Волчица и Зимний рацион



Я уже привыкла к тому, что смена времен года практически переворачивает мне жизнь. И хотя это несколько частовато, я почти не расстраиваюсь. "Advance better, than fear" вполне можно считать тем девизом, под которым прошла львиная доля моего пути. Следую ему и сейчас, да. И постоянно делюсь с вами тем, что мне счастливится открыть там хорошего.

Вот на днях в качестве согревающего я распробовала Watson's Demerara Rum. В линейке магазина, куда я случайно завернула, этот ром был самым дешевым, после изысканных дон барчелло, хаваны, и прочих. Но мне не так важна была цена, как наличие компактной фляжечной тары, а у Watson's она как раз была. В общем, приобрела.

На самом деле было там два сорта - Demerara rum и Trawler rum, и самая бесь в том, что наши брендодурачки залепляют оригинальный текст на упаковке своим гуглопереводом для дебилов. Почему нельзя два текста? Гондурасы налепили на два разных продукта один и тот же перевод, не, ну а чо, то ром, и это ром, так один хрен же. И самое смешное, что говорит вам менеджер зала, когда вы вежливо интересуетесь, в чем разница - да берите любой, с вашим-то вкусом вы не почувствуете разницу, все равно смешаете с говноколой и ужахаетесь в сопли. Мне, по запаху чувствовавшей, что в один из его носков сморкался малолетний сын, а об правый терся мошонкой его кот, слышать это было немного оскорбительно. Интернет показал нам, что ватсонс траулер ром это купаж сортов с Барбадоса и Гайаны, а демерара это просто гайанский продукт.

Надо сказать, что Watson's demerara rum впитал в себя в себя все лучшее из страны рек и равнин, как называют свою родину сами гайанцы в своем гимне. Это очень ровный, неторопливый и странно-гармоничный напиток с умеренной пряностью и яркими вкусовыми ощущениями. Вкусы вяленых фиников, тростникового сахара, кофе и нотки перца не мешают друг другу, а играют одну мелодию на ваших вкусовых рецепторах. И это нифига не кубинская зажигательная жопокруточная пляска с резкими притопами и прихлопами. Это другое. Это спиричуэлс с южных плантаций, некий медленный джаз, даже так. Под этот ром хорошо едется и уютно спится. Будучи смешан с коктейльными ингридиентами (сок апельсина, сок лимона, сок ананаса, кока-кола) он не теряет самобытного вкуса, но принимает в свой оркестр новые инструменты, дающие новое настроение. В чистом же виде это нежный напалм, который доводит пластику движений до совершенства, делая кровь подвижнее и теплее. Заставляя глаз подмечать среди серых просторов бытия черточки огня, света и ярких мыслей. При своей сейчас фантастически низкой (среди ромов) цене в 960 р за бутылку жары и лета, Watson's Demerara rum вне конкуренции, а смотреть на настрявший баккарди после него и вовсе противно.

У меня определено новый фаворит сезона. Опробовала с кофе, это просто отлично. С травяным чаем - на любителя, но мне пошло весьма. Ну если кто из вас попробует Watson's Trawler rum, дайте знать, что там и как. Хорошего дня!
jungle.holo

Волчица и чайный мастер, продолжение

Они прошли в додзё и мастер Ёкай стал разжигать огонь в хибачи. Чайный мастер увидел знакомые аксессуары и попросил у хозяина разрешение провести чайную церемонию для него в благодарность за советы по рубке. Так Ёкай убедился, что его не разводят, и что перед ним внатуре не самурай, но чайный мастер. После церемонии чайный мастер спросил учителя Ёкая - научи меня, уважаемый, что делать, как не осрамиться перед господином, перед самураем-дуэлянтом, ну и, желательно, выжить. Владелец додзё засмеялся - прости, грит, мужик, курс выживания долгий очень, семь-десять недель, а у тебя время токо до завтра до вечера. Поэтому, короче, пойдем по ускоренной программе. Пиши, что делать, ночью заучишь, и завтра все пройдет, как по рисовому клею. Первое: приходишь на место первым. Второе: снимаешь хаори, аккуратно складываешь на камне, там же кладешь все свое барахло, включая завещание. Третье: вынимаешь из-за пояса катану и вакидзаси, катана - та, что длиньше, вакидзаси - тот, что поменьше. Вакидзаси кладешь сверху на шмотки, да смотри, не лезвием к гостям. Тут уже должен появиться тот самурай, ну, если он, конечно, не передумает и не окажется деревенским балаболом. Запомни, кто первый пришел на стрелку, тот уже наполовину прав, это не обсуждается. Теперь снимаешь левой рукой с катаны ножны и откидываешь их нахрен в кусты. Жест простой, но говорящий, поверь на слово. Потом, как откинешь их, правой рукой берешь катану за рукоять у самой цубы, левой - на кулак пониже правой, чтобы было пустое место. Правую ногу децл назад отводишь для упора, а руки с мечом поднимаешь вверх, как для замаха, но так, чтобы лезвие меча своей линией защищало шею и плечи от удара сбоку. Это ты, типа, обозначишь тому типу, что сильнее боишься тех, кто сзади может напасть, чем его, никудышника. Ну и потом, после всего, закрой глаза и дыши ровно. Все. Желаю удачи!

С этими словами хозяин додзё удалился во внутренние покои и предался сну. Чайный же мастер всю ночь тренировался, не сомкнув глаз, наутро накатал записку прощальную в стиле хайку, собрал манатки в узелок, провел с сюзереном чайную церемонию, поел, поспал, и к вечеру был у пруда, как условлено, за пол-часа до. Никого еще не было. Нашел камешек у пруда, снял хаори, разгладил, сложил красиво. Все, короче, по научному сделал. Как только самурай пришел, скинул ножны с катаны, все проделал, как учил Ёкай, и задышал ровно, закрыв глаза. А самому страшно, что пипец. Уж и руки занемели, а достоял он так, пока роса с клинка не упала зашиворот ему. Очнулся. На полянке никого не было. Сверху же на его вещах лежала записка. "Поистине, недальновидно и глупо было с моей стороны пытаться взять на понт столь сильного духом человека, сведущего в фехтовальном деле. Прошу меня покорнейше простить, и, коли милость ваша так же широка, как замах вашего клинка, то и отпустить меня с миром. Было огромным счастьем наблюдать ваше умение, спасибо." И подпись неразборчиво.

Чайный мастер на другой день покинул столицу вместе с обозами войск клана #нуничоси и никогда более не брал в руки катаны. Но записку ту вместе с конспектом фехтовальной школы Ёкай повесил на стену и берег до самой своей мирной смерти. 
U-Holo

Волчица и Флот тумана



Давно я не листала старенький айпад расстреляного либерала мою любимую мангу из новых, Арпеджио голубой стали. А сейчас минуты затишья и мне чет захотелось снова в это нырнуть. За годы моего отсутствия прибавилось около 20 глав, ого-го. Многое раскопано из того, что раньше было закопано. Раскрыто из того, что было закрыто. И мне нравится ход мыслей автора, но вот беда, стала забывать английские обороты и присказки. Приходится лазить в словари, так да разэдак. Растягивая удовольствие, читаю по одной главе за завтраком и за ужином. И надо бы уже собирать котомку в отпуск, но туманы за окном и тишина осенних полей располагают к пространной лени и ожиданию, четкому, рафинированному, как точильный камешек. Чего я такого жду, не понятно. Новых ощущений от морей? Новых мест? Людей? Не знаю, возможно, это ожидание лишь оправдание моей лени, как и чтение манги. Но я и пальцем не шевельнула, чтобы уложить рюкзак. Чай так хорош и теплый войлок шинели укрывает меня от росы.

Московская осень, горчит туман,
Несделанные дела
Крючками блесен в пустой карман
Бездельница намела.

Нам осень плохой подает пример,
На желтом летя крыле,
И тонкими пальцами револьвер
Раскручивая на столе.

Московская осень - пустая блажь,
Изысканный марафет,
Московская осень, сырой плюмаж
И фантики от конфет.

Московская осень себе не льстит,
Дождями смиряя прыть.
Московского лета скупой кредит
Она вернулась закрыть.
spy

Волчица и Ответ на Главный вопрос - II

"Пантеры" в Крыму.
В степях Тарханкута.


Акклиматизация в нашем тогдашнем понимании представляла собой странную смесь моря, крепленых вин и спелых фруктов, а также солнца, добавляемого умеренно. И поездки в дежурном ритме по дорогам вокруг Евпатории с посещением разных пляжей, аэродрома, персиковых садов (с целью наживы), а также других культурных ценностей. На это мы дали себе двое суток, и уж будьте уверены, выложились мы на полную. Ноги и спины, скрученные после переезда в Евпаторию, распрямились, головы заполнил десертный туман массандровских подвалов. И мы наметили следующую цель - самую западную точку крымского острова мыс Тарханкут. Самая умная из нас, посмотрев на карту, резонно заметила - край света. Воды нет. Еды нет. Топлива нет. Самый дотошный сказал - отлично, значит, и людей не много, только такие же стуканутые, как мы. Оделся и пошел за сухим горючим. На следующее утро, едва рассвело, около полпятого утра, мы выехали по направлению на Донузлав. Пустое шоссе, влажное от морского ветра, персиковые сады и прохлада, предвещавшая раскаленный полдень… Отдохнувшие и отъевшиеся, мы бодро вертели педалями, наслаждаясь дорогой. В эти утренние часы она была только нашей - раньше девяти утра мало кто просыпался тогда в тех краях. Миновали озеро Донузлав, на берегу которого, на окраине городка, догнивали два десантных корабля на воздушных подушках, те, что с авиационными двигателями на пилонах у кормы. Их было видно даже с шоссе, меня это зрелище потрясло очень, такая мощь и быть так просто брошенной… непростительное раздолбайство. Если бы я только знала, сколько еще подобных артефактов ожидает меня впереди.

За шесть верст до Оленевки дорога сошла на нет. Асфальт превратился в окаменелую грунтовую колею, которую удобрил гусеницами и волокушей трактор степных кочевников - ремонтников трубопроводов. Седло пантеры превратилось в отбойный молоток, лупящий по промежности с частотой полтора удара в секунду. Превставая в стременах, мы кое как преодолели и это. Шесть километров оргазма, как сказала немного позже самая умная из нас, пока самый дотошный искал по послеполуденному солнцу направление на мыс и маяк. Очутившись в Оленевке около 15 часов, мы ощутили в полной мере сиесту этих мест. Жара. Ветер с залива гонит пыль, хлопают ставни. Гудит обвисшими проводами заброшенная подстанция. Магазин закрыт на обед. Собаки выставляют сухие носы из-под заборов и молчат, каждый гав это потеря жидкости. Магазин наконец открылся и нам предстал дивный ассортимент. Лапша мивина, бiчки в томате, хлеб черный, конфеты барбарис, вода минеральная с газом. Пряники мятные последний пакет. И три растаявших практически пломбира ведмедик. Делать нечего - лапши взяли сколько-то, барбарисок, и по 4 литра воды на нос. Хоть тогда мы еще не знали о правиле мальчика-девочки Кино не сидеть на одном месте больше трех дней, мы ему следовали вполне. На мысе мы планировали провести две ночи и день, а затем вернуться в Евпаторию. И вот с этого места начинаются приключения.

Путь от Оленевки в степи мыса Тарханкут незатейлив, но изрезан выходящими у морю распадками. Берег от поселка повышается, так что это еще и в гору. Боковой ветер хоть как-то скрашивал ситуацию, охлаждая изрядно уже оттоптанные задницы. Больно было. Девочки поймут, да и мальчики тоже оказались не железные. В 17 примерно часов мы преодолели расстояние от магазина до маяка и спешились, пораженные красотой белоснежных обрывов мыса Тарханкут и безжалостной синевой его вод. Все, что мы видели до этого на городских пляжах, морем было с натягом, мутное, взбитое. Тут же перекатывались чистейшие прозрачные валы бирюзового стекла и бились в белые стены, поднимая вверх салюты из пены и брызг. Это завораживало нас, детей каменных джунглей вечных городов, этот неумолимый простор, его дыхание, его неотвратимость. Медленно мы пошли дальше по тонкой марсианской пыли дороги, миновали табун беспардонно-любопытных лошадей (мы были плавно окружены и опрошены бархатными носами на предмет барбарисок), и вышли к серьезному разлому. Дорога уходила далеко в степь, огибая его, прямо же шла едва заметная среди геологических плит тропа. По самому краю двадцатиметрового искрящегося белоснежного обрыва, поджатая с другой стороны зарослями сухого шиповника. Уже не помню, что заставило нас перегрузить 6 из 8ми двухлитровых бутылок, связанных горлышками, на одну пантеру. На мою. Кажется, пробитое заднее колесо на велосипеде моей подруги. Его пришлось расседлать, рюкзак перенесли на машину самого дотошного из нас, его воду и воду подруги повесили мне на раму. Примерно на середине тропы нога у меня соскользнула в трещинку между камней, велосипед просел задним колесом вниз по обрыву, бутылки поехали от рулевой колонки к седлу по раме и дрянная веревка, связывавшая их горлышки, лопнула. В один миг мы лишились 75% всей пресной воды - бутылки лопнули красивой пеной на камнях далеко внизу. Воды осталось по литру на человека.

Самый дотошный из нас посмотрел на часы - возвращаться в Оленевку не было никакого смысла, магазин закрывался в 18 часов. Даже на пустом велосипеде не успеть по всем зигзагам. Минимум полтора часа… Мы осторожно двинулись дальше, решив, что утром уж точно пошлем гонца в магазин по холодку. Однако, этим планам не суждено было сбыться - утром никто из нас не смог сесть в седло. Разбитые на трещетке из глины задницы отзывались резкой болью. Даже просто сидеть на земле было невероятно трудно. Но это мы узнаем утром, а пока мы нашли место с удобным спуском в море и встали лагерем. Нужно отметить, что степь это вам не город во всех смыслах. Активно дующий бриз ничто не держит, ветер плотной струей свистит в ушах, даже когда лежишь. Нет гостеприимных стен, нагретых за день солнцем и вечером греющих своих цыплят реверсивным теплом. Температура упала за час после захода солнца, но закат был - не оторваться. Чистый, блестящий дорожками света, многократно преломленный в вертикально взлетающих валах розовой пены.

В степи нет также и фонарей - ночь падает на тебя резкая, как мухобойка, полная ярких звезд, стрекота насекомых и посвиста ветра. Ну тут мы были во всеоружии, снятые с пантер фары дали нам довольно света, чтобы составить велосипеды буквой П стеной к морю, скрепить их веревками и обмотать полосами садового полиэтилена, который был у нас с собой на случай чего. Метра 4 у каждого, не меньше. Мы получили защиту от ветра и довольно неплохую крышу над головой. Крыша позволила нам из таблеток сухого горючего устроить очаг и вскипятить котелок чая. Есть никто не хотел. Но пили все много, солнце сделало свое дело, потеря жидкости была у всех. К утру у нас осталось меньше половины литра воды. Ночью стал давать себя знать дневной перегрев. В одежде было жарко, но стоило высунуть руки, как начинал долбить озноб. Каждое движение вызывало боль в мышцах, молочная кислота скопилась после нагрузок, не разбавленная водой. Мы лежали внутри буквы П, откинув крышу, и у носков наших ботинок начинался Космос. Мириады звезд, ясно видимые каждая в отдельности. Лоскут млечного пути. И долгая, глубокая чернота, бесконечность. Это зрелище не давало мне уснуть до восхода луны, хотя все друзья мои уже спали, измученные перегоном. Я то бредила, и тогда звезды уносили меня в небытие обрывков сна, то неожиданно ясно узнавала себя на этом бесконечном пути, тянула к нему руки. Только свет луны, неожиданно сильный и яркий, прервал эту карусель и я провалилась в сон уже до утра.

Утром у нас не было сил даже оторвать себя от земли. Обожженные спины не гнулись, ноги сводила судорога, сухие глотки требовали воды. Двое из нас, я и самый дотошный, смогли встать к полудню. Мы отстегнули не участвовавшую в жилищном строительстве пантеру от стены и по очереди попробовали поехать. Но куда там. Колени было реально не согнуть, на задницу не присесть. А пить хотелось все сильнее. По прямой до Оленевки было всего ничего, километров семь. Семь тысяч метров и можно было бы напиться всласть. Семь тысяч метров под палящим солнцем в одну сторону. Потом семь обратно с грузом воды. Сколько ты унесешь в руках? Десять литров, сказал самый дотошный. Но я не дойду, это факт. Я дойду, сказала я. Если принесу шесть литров.

И я пошла. В конце концов, это все было моим просчетом. С тех пор у меня самое скептическое отношение к тем, кто меряет карту прямой линейкой и слова “я знаю короткий путь” вызывают у меня лишь короткий смешок-сомнение. Учитывая все обходы и склоны, расстояние было не менее девяти километров. Я дошла до лошадей и там в косой тени маяка остановилась, чтобы передохнуть. В этой прострации меня обнаружили люди, собиравшие конский навоз и возившие его на огороды Оленевки. Их машина, раздолбанный “москвич” с прицепом, полным уже продукта, готова была ехать и меня подвезли до магазина. Это было единственным человеческим жестом со стороны крымских аборигенов в тот год. Позже мы столкнулись с полным неприятием москалей сельским населением центрального и южного Крыма, “неразумем” , “тай шоб ви пиздыхалы” и другое, не менее выразительное. Пропаганда дула в уши народу не хуже степного ветра. В городах ветер задерживали стены и было чуть лучше. Но в городах мы почти не бывали.

Итак, я взяла четыре двушки минералки, пятой умылась и напилась, намочила рубаху и пустилась в обратный путь. Не стану его описывать, дабы не повторяться. Скажу лишь, что ноги стали работать лучше, вода делала свое дело, судороги прекратились, состояние мое улучшилось. Я достигла лагеря к трем часам пополудни. Водяной кризис был преодолен и уже к пяти вечера все ходили, купались и жаловались друг другу на боль в пониже спины. В этот день купались мы до темноты, вода способствовала общему тонусу. В дело пошел еще припасенный мускат, чай и печеньки из дорожного запаса. Под это дело мы любовались звездами и спали в эту ночь так глубоко, как давно с нами не случалось. Утром мы заменили пробитую камеру в колесе (да, камерные были колеса и запас камер у нас был по 3 на человека, было даже две запасных цепи и выколотка для звеньев), обмотали седла полотенцами и тронулись в обратный путь. В Оленевке стоял под погрузкой суровый ЛиАЗ с кожаными диванами. Он шел в Донузлав и мы, сунув водителю на лапу, погрузились на заднюю площадку с велосипедами. Благослови господь наших предков-инженеров, проектировавших эту машину. Я даже заснула, упав головой на колени самой умной из нас.

От Донузлава мы докрутили до Евпатории, подгоняемые спутной струей ветра от грузовиков, груженых виноградом и персиками. Страда начиналась или продолжалась, не знаю, но машин было много. У самой Евпатории нас нагнал мелкий дождичек минут на десять, что было воспринято мной, как добрый знак. Эта поездка привела меня в такой жизненный восторг, что вылезать из него не хотелось ну вот совсем.
U-Holo

Волчица и Ветер с моря. Дальше.

- Какао принесла?… Гончая моря, блин… - я досадливо поморщилась, допила кружку и встала с лавки. Отобрала банку и пистолет у Бойкой и пошла ставить чайник. Есть у меня все. И билет обратный, и время, и дата. Нет только причины не делать того, что я хотела сделать. Сзади мягко подошла Парижская Коммуна и положила руку мне на плечо.
- Не сердись на нее, она и правда такая, как говорит. В том нет ее прямой вины, лишь ваша, людей, создавших ее…
- Что-то я не помню тот детский сад, где бегает белобрысая поросль эсминцев ..
- Ты хоть и Волчица Крымская, однако многого еще не видела в жизни.
- Зато и видела многое, больше, чем хотелось бы.
- В любом случае, держи себя в руках, не мне тебя этому учить. Она там уже слезами умывается и бьет себя по рукам.

Я молчала. Парижская Коммуна мягко поцеловала меня в шею и вышла. Чайник вскипел и я заварила какао “по-быстрому”. Запах шоколада и парного молока, смешанный с ароматом сухих тополиных листьев отрезвил меня. С кружкой в руке я вышла из кухни, забыв завернутый в ткань пистолет на холодильнике. Бойкая сидела на корточках у мангала, смотря в дырочки вентиляции на алое зарево углей. Слезы прочертили смазанные дорожки по ее щекам. Парижская Коммуна деловито хлопотала над решеткой, снимая скумбрии и шерудя картошки внизу. Ужин был готов. Я поставила кружку на стол, подняла Бойкую с земли и усадила за стол. Та обиженно спрятала лицо, отвернувшись.
- Непедагогично, да? - подколола меня линкор, нарезая хлеб на маленькие тонкие ломтики.
- Да. - я показала ей язык и наклонилась к уху эсминца.
- Прости, ты, конечно, не виновата. Так уж ты устроена, всегда идешь до конца. Veni, vidi, vici. Я просто сразу не поняла.
Бойкая втянула носом воздух. В воздушных ее магистралях захлюпало и я дала ей бумажную салфетку.
- Правда не сердишься? Поклянись!
- Ну чтоб мне провалиться!
- Верю.
- И никогда не буду больше.
Эсминец сдержанно улыбнулась и все сели за стол. Ужин был царский, вино, какао и ночь лились рекой. На середине второй полуторалитровой бутылки Бойкая, утомленная едой и солнцем, заснула, и мы уложили ее спать в спальный мешок. Заодно я вынесла из дома табак и трубку.

Вернулись за стол, не зажигая света в углу патио. Только отблески углей иногда освещали фрагменты наших лиц и мебели. Августовская ночь, густая и тягучая, как мазут, затопила наш маленький остров. Я набила трубку, пока Коммуна пыталась неверными уже руками отвернуть пробку с бутылки красного. Она наполнила кружки и пальцами стерла невидимые капли с клеенки на столе.
- Мне-то можешь рассказать, для чего тебе пистолет в это время в этом раю? - она широко повела рукой, охватывая часть поселка и море.
- Не кричи, а то ребенка разбудишь… Да, тебе могу рассказать, я ведь даже не уверена, что ты есть взаправду, а не плод череды сбоев моего испорченного мозга.
- Да ее теперь из пушки не разбудишь, не боись. Ты сейчас сильно обидно говоришь, Волчи-ик-ца, да… - Коммуна пожала плечами и усмехнулась.
- Раз уж ты в меня не совсем веришь, так тем более, не стесняйся, чего уж там. Ик. Да и к тому же, к утру мы будем так пьяны, что едва ли вспомним этот разговор… в деталях.
Мы выпили еще, и я отдала ей трубку, вытерев подолом мундштук. Линкор втянула дым, поморщилась, потом улыбнулась и покачала головой, выпуская дым через ноздри.
- Хороший табак, просто загляденье. Английский?
- Английский нынче дорог. Это голландский. Но тоже ничего… так значит, ты тоже куришь?
- Я боевой корабль. Хороша я была бы, если б боялась дыма. Курить я не умела до сей поры, но в дымах разбираюсь. Дай-ка еще… Так в чем причина?
- Причина чего?
- Того. Дуру-то не строй из себя, не идет, не твой образ.
- Причина проста, как три рубля. Год назад от меня сбежал парень, а пол-года назад я не смогла сама застегнуть себе рубашку и пошла к доктору. Доктор позвал своих коллег и они сообща нашли, что у меня начинается болезнь Альцгеймера. Я не поверила им и отправилась к умным еврейским докторам. Те нашли тож самое, только за бОльшие деньги. Я выкинула все рубашки на мелких пуговицах, кроме тех форменок, в которые залезаю, как в свитер. Я пью таблетки по десять тысяч за курс и все равно теряю память. Пока только кратковременную и фрагментами. Координация страдает тоже, но это я научилась скрывать, слава богу. Поэтому я здесь и со мной этот пистолет. Я просто устала все записывать, чтобы потом не потерять. Вас я тоже запишу. Если до утра не забуду, конечно…
- А ты не торопишься с таким решением? - Коммуна строго и как-то совсем трезво посмотрела на меня через стол и угольки, раздутые ночным бризом, отразились в ее глазах пожаром далеких боев.
- То есть я хочу сказать, что ты вполне еще совсем ничего, я не вижу явных отклонений от нормы. К тому же ты не сирота, поди, есть семья, мать, отец…
- И сестра. Младшая. Тоже есть. И что? Я уже почти 17 лет живу не дома. Да, мы видимся, но мое отсутствие там никого давно не пугает. Так что тут все рассчитано.
- Угуу. Рассчитано...
- Вот только не надо мне сейчас шить эгоизм вселенского масштаба…
- Я же тебе не прокурор, чтобы шить. Я боевой корабль. Я врать не обучена, как и давать ложные надежды. Все в рамках проекта, ни больше, ни меньше. А с пользой помереть не пробовала?
- Это как? Разобраться на органы, чтоле? Сейчас не 43 год.
- Этточно… Давай-ка еще по чуть-чуть? Разлей ты, а то у меня прицел качается уже…
- Не вопрос. Двигай посуду.
Разливать вино на слух мне не впервой. Почти и не пролила.
- А по поводу сдохнуть с пользой… у меня почти ежедневно есть такой шанс, но. Вместе с тем растет вероятность учудить что-нибудь эдакое, что повлечет ненужные жертвы, понимаешь? Я себе не могу доверять уже в той мере, что год или два назад. Избегаю тренировок с холодным оружием, хотя раньше любила. Мало ли как меня перемкнет с катаной в руках… Сейчас же я общаюсь с сущностью линкора Парижская Коммуна и ничего, как-будто так и надо…

Она перегнулась через стол и довольно сильно ударила меня ладонью по щеке. Уворачиваться не было никакого желания, молодое вино коварная вещь. И эта ночь.

- Не распускай нюни. Подумаешь, голова болит… а нас там вообще убивают, на куски рвут. Чтобы ты могла попричитать тут спокойно в тепле. Сыто. Пьяно. Чтож не причитать… Наливай, кстати, да.
- А тебе не хватит, дорогая, а то уже бак захлестывает…? Мне было как-то все равно, даже если она нарежется до поросячьего визга, но глядя на нее, смолчать не получилось. Комичная фурия.
- Буду пить, пока марс не захлестнет.
- Воля ваша.
Угли прогорели и разливала я уже наощупь, тоже ж не железная.
- Если хочешь знать, я не из-за головных болей парюсь, таблетки помогают о ней забыть влегкую. Меня другое гнетет, не уверена, что ты поймешь. Но скажу. Я всю жизнь была нужной. Я не всегда приносила пользу, но нужна была всегда. А если со мной происходит то, что происходит, скоро я стану бессмысленным и даже опасным существом. А я не хочу, не тому меня учили, понимаешь ты, утюг чугуниевый… в рамках проекта…
В этот раз она не стала меня бить. Обошла стол, обняла меня сзади и ее волосы обрушились мне на шею щекотным водопадом.
- Я не чугуниевая, я стальная. В рамках проекта, разумеется. Но твой страх мне хорошо знаком с детства, этого боится втайне любой корабль. Отстойник. Тухлая вода. Унылые сопки бухты и надоедливые бакланы на мачтах вместо флагов. Нет хода. Нет ветра. И нет пользы. Так что я все понимаю, как видишь… Проблема, конечно, серьезная…
- Слушай, пошли на море?
- Эээ, а не утонем?
- И это меня спрашивает линкор?
- Нет, это тебя спрашиваю я. На мне нет снастей сейчас, так что формально…
- Вот и молчи тогда. Пошли.
Я прижала ее голову к своей щеке и погладила теплую шею ладонью.
- Не бойся, я тебя вытащу, если что, только за буйки не заплывай, аххахаа.
jungle.holo

Волчица, коньяк и имбирное печенье

Только на третий день в постели понимаешь, насколько тебя измотал прошедший год. Пока я ленилась и всячески нежилась в котацу, Парижская коммуна уверенно и настойчиво взяла хозяйство в свои опытные руки. Сняла с вешалки второй комплект ключей, надвинула на свой аристократический лоб меховой ободок и пошла исследовать окрестности. Ее не было около двух часов, оно и понятно - где еще увидишь столько снега, как не в наших широтах)). Вернулась заснеженная, ароматная, с добычей. Пока я чистила мандарины, она перетащила хибачи на подоконник и разложила на решетке сардины. Запах углей и жареной рыбы наполнил нору, заставляя меня глотать слюну под одеялом. В раскрытое окно несло снег, который таял сразу же у батареи, а она уже разливала коньяк по крошечным стопкам. На загорелых ее плечах - моя арафатка с черными и белыми кистями, запястья в тонких серебряных цепочках... От морозного воздуха выгоревшие волоски на руках встали дыбом.

Это достойно картины. Ее волосы, профиль, руки, дрожание воздуха в окне, угли хибачи. Как хорошо, что она приехала. Одно ее присутствие и голос, глубокий и мягкий, снимает мою хроническую мигрень и наполняет пространство покоем. Так приход линкора дает передышку сидящим в траншеях на плацдарме. Мы пьем коньяк и вот что удивительно - закуска ему не требуется, если целоваться в губы. А до имбирного печенья мы сегодня не добрались, но тесто в холодильнике.

Щи в печах, голова на плечах. Живите, как умеете, а меня не дожидайтесь). Все так. 
spy

Волчица и Тема лопаты


Тут на днях была у pacificbaby занятная дискуссия о том, нормально ли, что жители ставрополья, мол, рубают блины с лопаты, как животные. Прям так берут и жрут руками, стоя на улице. Ну вот вам, дорогие мои, уверенные в уникальности нашей великой и могучей родины в плане оскотинивания своих граждан, маленькие радиослушатели, немного других примеров для ясности положения вещей.

Хорошо еще, что у нас не открылась нигде чебуречная, подающая чебуреки в кепках Зюганова с перхотью, да? Лишний раз убеждаюсь, что в нашей стране не происходит ничего такого, чего не было бы уже в цывилезованнам мире. А мы же так к нему стремимся, да? Зато есть некоторые вещи, которые нас еще не захлестнули волной демократических перемен. Например, массовое изнасилование свежеиспеченых хлебобулочных изделий с начинкой из фруктов. Мы, кажется, все ремейки уже сняли, кроме Американского пирога. Подождем, пока Никитка дозреет до проекта типа "Блокадный каравай".

Странное дело я заметила за нашими людьми, ну, по крайней мере за теми, которых вижу изо дня в день. Свободное время они посвящают не сексу с батонами, не конкурсам на самую большую козявку, они работают. Руками или головой, кому какого труда хочется. Кто-то пишет, кто-то приводит автоматы к нормальному бою, Питомцев вон самокат сварил и катается под водочку. Объезжает посты вместо меня, как Буденный на лошади. Безделье это смертельная болезнь любого общества, приводящая к слабоумию.

Не болейте, дорогие мои, и берегите себя. )
holo_wtf

Волчица и Любовь к трем вещам

Бабушка моя по отцовской линии, мудрая была женщина, царствие ей небесное, всегда говорила мне, крошке-волчице, когда я откладывала копейки со школьных завтраков: "Никогда не копи деньги, милая. Ибо самое страшное - это пережить собственные желания. Вот у меня есть деньги сейчас, но мне уже ничегошеньки не хочется, а то, что хочется, категорически запрещают врачи." Бабушка с войны курила только беломор и на все фильтрованные штуки смотрела с добрым недоумением. Сейчас я курю папиросы, когда лощеная прелесть импортного трубочного табака приедается и хочется остроты восприятия.

Благодаря заветам бабули я научилась получать от денег удовольствие в моменте, не имея ни сберкнижки, ни иных накоплений (кроме папенькиного имения, канешн, еще не заложенного). Хуле, за моей спиной вся мощщъ военной машины России, ее бездонные закрома с тушенкой, консервированной солярой и мешками риса, на которых так приятно спится. Даже если вдруг я останусь без крыши над головой, у меня есть адреса, по которым я буду немедленно сыта, утеплена и прописана. Так что обывательские страхи на тему "денег нет - пиши пропало" меня мало занимают. Но я не стала транжирой, нет. Трата денег для меня процесс, к которому я готовлюсь. Я присматриваюсь, принюхиваюсь, совсем как волчица, которая чует кролика в высокой траве и выбирает угол атаки. Это само по себе приятно, не в пример простецкому пришел-увидел-купил. Покупки для меня не нужда, а скорее блажь, из которой в последствии я планирую извлечь выгоду ввиде удовольствия, вау-фактора или иного проявления.

В жизни я люблю три вещи: тебя, сгущенку и свою кареокую Ларису немецкие часы, японскую сталь и тактические шмотки Leo Koehler французское нижнее белье. При этом первое и второе должно иметь налет времени, его отметины и ссадины. Белье же всегда только что из магазина ). Родину и еду я тоже люблю, но это ведь не вещи... Итак, эту прелюдию я вам развернула только для того, чтобы представить свою новую цель-кролика. Я уже долго хожу вокруг, но поскольку это предмет частной коллекции, нужно либо решаться, либо не мешаться под ногами тех, кто решается.


ref851-10

Карманные часы немецкой конторы STOWA сороковых годов в отличном состоянии. Отреставрированные стрелки, пятнадцатикаменный отлаженный механизм и еще спецремень для ношения не на пузе, а на запястье. Германа я знаю по рекомендациям доверенных лиц и уверена в качестве и подлинности продукта. И я очень хочу услышать сердце этих часов. Пока оно еще живо. Знаю, знаю, вы скажете, что все это прихоти избалованной девчонки и на эти деньги можно всякое интересное успеть... Знаю. ). Однако продолжаю принюхиваться.

Ну а вот вы... Вы вот к чему принюхиваетесь, чего желаете, к чему тянетесь? Только не надо мне тут про прекрасное и духовное, знаю я вас, о таких, как вы, духовные скрепы тупятся и презрительно отворачиваются Шостаковичи и Спиваковы. )). Так что отбросим эту шелуху и поговорим о вещизме начистоту. Мрр?