Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

mi mi mi

Шарлотку солнца кушаю с бочка.

Это и есть самый-пресамый верхний-преверхний пост в моей норе жж-ешке.
Так что, вытирайте ноги, или лапы, или что там у кого есть тут, читая, что здесь написано.

Дисклаймер 1: все в этом блоге ИМХО, кроме перепостов. Перепосты на совести авторов, тут только  отражение сочетания их и моей совести.
Дисклаймер 2: хвост предъявить не могу. Иначе придется предъявить и все остальное, а это едва ли будет способствовать вашему психическому здоровью.
Дисклаймер 3:
Данный журнал является личным дневником, содержащим частные мнения автора. В соответствии со статьёй 29 Конституции РФ, каждый человек может иметь собственную точку зрения относительно его текстового, графического, аудио и видео наполнения , равно как и высказывать её в любом формате. Журнал не имеет лицензии Министерства культуры и массовых коммуникаций РФ и не является СМИ, а, следовательно, автор не гарантирует предоставления достоверной, непредвзятой и осмысленной информации. Сведения, содержащиеся в этом дневнике, а так же комментарии автора этого дневника в других дневниках, не имеют никакого юридического смысла и не могут быть использованы в процессе судебного разбирательства. Автор журнала не несёт ответственности за содержание комментариев к его записям.
DIXI.

О себе: по меркам людей мне лет 150-200, у нас, богинь, другие временные интервалы. Не комплексуйте.
В данном конкретном случае я обитаю в теле 32-летней самки человека, с офигенной попой фигурой, рыжей гривой длинных волос и умными серыми глазами.

Два высших образования и Google делают мой кругозор практически неисчерпаемым. Я могу аргументированно спорить на любые темы, но предпочитаю не давить интеллектом. Маскировка, а вы как хотели?

Как и у любой человеческой самки девушки, у меня есть привычки и слабости.
Вкратце вотъ:
Сл. №1 много-много хорошей вкусной еды. И да, я не толстею, волчий метаболизм не дает, думаю продавать патенты в будущем на него.
Сл. №2 много-много мягкого теплого сна. Это не обязательно, но желательно хотя бы раз в неделю.
Сл. №3 люблю готовить, пасти, кормить и угощать. Это без комментариев.

Прошу уважать эти маленькие слабости, раз уж вы тут.

А так, добро пожаловать. Но не говорите потом, что вас не предупреждали. Волчица порой выглядывает, и тогда.... )
Эй, куда же вы???
U-Holo

Волчица и Ветер с моря. Дальше.

- Какао принесла?… Гончая моря, блин… - я досадливо поморщилась, допила кружку и встала с лавки. Отобрала банку и пистолет у Бойкой и пошла ставить чайник. Есть у меня все. И билет обратный, и время, и дата. Нет только причины не делать того, что я хотела сделать. Сзади мягко подошла Парижская Коммуна и положила руку мне на плечо.
- Не сердись на нее, она и правда такая, как говорит. В том нет ее прямой вины, лишь ваша, людей, создавших ее…
- Что-то я не помню тот детский сад, где бегает белобрысая поросль эсминцев ..
- Ты хоть и Волчица Крымская, однако многого еще не видела в жизни.
- Зато и видела многое, больше, чем хотелось бы.
- В любом случае, держи себя в руках, не мне тебя этому учить. Она там уже слезами умывается и бьет себя по рукам.

Я молчала. Парижская Коммуна мягко поцеловала меня в шею и вышла. Чайник вскипел и я заварила какао “по-быстрому”. Запах шоколада и парного молока, смешанный с ароматом сухих тополиных листьев отрезвил меня. С кружкой в руке я вышла из кухни, забыв завернутый в ткань пистолет на холодильнике. Бойкая сидела на корточках у мангала, смотря в дырочки вентиляции на алое зарево углей. Слезы прочертили смазанные дорожки по ее щекам. Парижская Коммуна деловито хлопотала над решеткой, снимая скумбрии и шерудя картошки внизу. Ужин был готов. Я поставила кружку на стол, подняла Бойкую с земли и усадила за стол. Та обиженно спрятала лицо, отвернувшись.
- Непедагогично, да? - подколола меня линкор, нарезая хлеб на маленькие тонкие ломтики.
- Да. - я показала ей язык и наклонилась к уху эсминца.
- Прости, ты, конечно, не виновата. Так уж ты устроена, всегда идешь до конца. Veni, vidi, vici. Я просто сразу не поняла.
Бойкая втянула носом воздух. В воздушных ее магистралях захлюпало и я дала ей бумажную салфетку.
- Правда не сердишься? Поклянись!
- Ну чтоб мне провалиться!
- Верю.
- И никогда не буду больше.
Эсминец сдержанно улыбнулась и все сели за стол. Ужин был царский, вино, какао и ночь лились рекой. На середине второй полуторалитровой бутылки Бойкая, утомленная едой и солнцем, заснула, и мы уложили ее спать в спальный мешок. Заодно я вынесла из дома табак и трубку.

Вернулись за стол, не зажигая света в углу патио. Только отблески углей иногда освещали фрагменты наших лиц и мебели. Августовская ночь, густая и тягучая, как мазут, затопила наш маленький остров. Я набила трубку, пока Коммуна пыталась неверными уже руками отвернуть пробку с бутылки красного. Она наполнила кружки и пальцами стерла невидимые капли с клеенки на столе.
- Мне-то можешь рассказать, для чего тебе пистолет в это время в этом раю? - она широко повела рукой, охватывая часть поселка и море.
- Не кричи, а то ребенка разбудишь… Да, тебе могу рассказать, я ведь даже не уверена, что ты есть взаправду, а не плод череды сбоев моего испорченного мозга.
- Да ее теперь из пушки не разбудишь, не боись. Ты сейчас сильно обидно говоришь, Волчи-ик-ца, да… - Коммуна пожала плечами и усмехнулась.
- Раз уж ты в меня не совсем веришь, так тем более, не стесняйся, чего уж там. Ик. Да и к тому же, к утру мы будем так пьяны, что едва ли вспомним этот разговор… в деталях.
Мы выпили еще, и я отдала ей трубку, вытерев подолом мундштук. Линкор втянула дым, поморщилась, потом улыбнулась и покачала головой, выпуская дым через ноздри.
- Хороший табак, просто загляденье. Английский?
- Английский нынче дорог. Это голландский. Но тоже ничего… так значит, ты тоже куришь?
- Я боевой корабль. Хороша я была бы, если б боялась дыма. Курить я не умела до сей поры, но в дымах разбираюсь. Дай-ка еще… Так в чем причина?
- Причина чего?
- Того. Дуру-то не строй из себя, не идет, не твой образ.
- Причина проста, как три рубля. Год назад от меня сбежал парень, а пол-года назад я не смогла сама застегнуть себе рубашку и пошла к доктору. Доктор позвал своих коллег и они сообща нашли, что у меня начинается болезнь Альцгеймера. Я не поверила им и отправилась к умным еврейским докторам. Те нашли тож самое, только за бОльшие деньги. Я выкинула все рубашки на мелких пуговицах, кроме тех форменок, в которые залезаю, как в свитер. Я пью таблетки по десять тысяч за курс и все равно теряю память. Пока только кратковременную и фрагментами. Координация страдает тоже, но это я научилась скрывать, слава богу. Поэтому я здесь и со мной этот пистолет. Я просто устала все записывать, чтобы потом не потерять. Вас я тоже запишу. Если до утра не забуду, конечно…
- А ты не торопишься с таким решением? - Коммуна строго и как-то совсем трезво посмотрела на меня через стол и угольки, раздутые ночным бризом, отразились в ее глазах пожаром далеких боев.
- То есть я хочу сказать, что ты вполне еще совсем ничего, я не вижу явных отклонений от нормы. К тому же ты не сирота, поди, есть семья, мать, отец…
- И сестра. Младшая. Тоже есть. И что? Я уже почти 17 лет живу не дома. Да, мы видимся, но мое отсутствие там никого давно не пугает. Так что тут все рассчитано.
- Угуу. Рассчитано...
- Вот только не надо мне сейчас шить эгоизм вселенского масштаба…
- Я же тебе не прокурор, чтобы шить. Я боевой корабль. Я врать не обучена, как и давать ложные надежды. Все в рамках проекта, ни больше, ни меньше. А с пользой помереть не пробовала?
- Это как? Разобраться на органы, чтоле? Сейчас не 43 год.
- Этточно… Давай-ка еще по чуть-чуть? Разлей ты, а то у меня прицел качается уже…
- Не вопрос. Двигай посуду.
Разливать вино на слух мне не впервой. Почти и не пролила.
- А по поводу сдохнуть с пользой… у меня почти ежедневно есть такой шанс, но. Вместе с тем растет вероятность учудить что-нибудь эдакое, что повлечет ненужные жертвы, понимаешь? Я себе не могу доверять уже в той мере, что год или два назад. Избегаю тренировок с холодным оружием, хотя раньше любила. Мало ли как меня перемкнет с катаной в руках… Сейчас же я общаюсь с сущностью линкора Парижская Коммуна и ничего, как-будто так и надо…

Она перегнулась через стол и довольно сильно ударила меня ладонью по щеке. Уворачиваться не было никакого желания, молодое вино коварная вещь. И эта ночь.

- Не распускай нюни. Подумаешь, голова болит… а нас там вообще убивают, на куски рвут. Чтобы ты могла попричитать тут спокойно в тепле. Сыто. Пьяно. Чтож не причитать… Наливай, кстати, да.
- А тебе не хватит, дорогая, а то уже бак захлестывает…? Мне было как-то все равно, даже если она нарежется до поросячьего визга, но глядя на нее, смолчать не получилось. Комичная фурия.
- Буду пить, пока марс не захлестнет.
- Воля ваша.
Угли прогорели и разливала я уже наощупь, тоже ж не железная.
- Если хочешь знать, я не из-за головных болей парюсь, таблетки помогают о ней забыть влегкую. Меня другое гнетет, не уверена, что ты поймешь. Но скажу. Я всю жизнь была нужной. Я не всегда приносила пользу, но нужна была всегда. А если со мной происходит то, что происходит, скоро я стану бессмысленным и даже опасным существом. А я не хочу, не тому меня учили, понимаешь ты, утюг чугуниевый… в рамках проекта…
В этот раз она не стала меня бить. Обошла стол, обняла меня сзади и ее волосы обрушились мне на шею щекотным водопадом.
- Я не чугуниевая, я стальная. В рамках проекта, разумеется. Но твой страх мне хорошо знаком с детства, этого боится втайне любой корабль. Отстойник. Тухлая вода. Унылые сопки бухты и надоедливые бакланы на мачтах вместо флагов. Нет хода. Нет ветра. И нет пользы. Так что я все понимаю, как видишь… Проблема, конечно, серьезная…
- Слушай, пошли на море?
- Эээ, а не утонем?
- И это меня спрашивает линкор?
- Нет, это тебя спрашиваю я. На мне нет снастей сейчас, так что формально…
- Вот и молчи тогда. Пошли.
Я прижала ее голову к своей щеке и погладила теплую шею ладонью.
- Не бойся, я тебя вытащу, если что, только за буйки не заплывай, аххахаа.
cheee

Волчица и Порядок вещей

Порядок, он должен быть, поэтому я вторые сутки на дежурстве и пользуюсь всеми привилегиями дежурного. Как то - обед в центральном, чай  с лимоном по безлимитному тарифу, возможность курить на внешней галерее. Я абстрагировалась от общей гонки за вылизыванием отчетности и полирую ногти, удаляя из-под них циатим и землю. Быть дежурным офицером не так уж плохо, как многие думают, особенно, если знаешь, что к чему.  Спасибо всем за поздравления и извините все, кого я не успела поздравить, я исправлюсь. Пробегусь сегодня в ленте и поздравлю, да!

Открыла окна в центральном, попутно выкинув дохлых мух из междурамного пространства, а то они мне напоминают о бренности бытия. Вдохнула туман с отчетливым уже весенним запахом. Быстро  пролетела зима в этот раз, нечего сказать. Ну и пес с ней, хотя вот одна моя знакомая говорит - мало ей зимы, не хватило. Ну ничего, чай, не последняя.

Кстати, в ведении дежурного находится внутриобъектная трансляция. По идее, я могу наорать на всех и каждого, в самых темных уголках нашего заведения, но сегодня я в добром настроении. Да и орать повода нет. Я просто поставлю пару песенок и все).

Конечно, за это дрючат. Но чем нас, строевых офицеров, можно испугать? Как говорит Питомцев, у него уже в дыхательном и в пихательном стоят титановые втулки, чтобы не изнашивать лишний раз мягкие ткани. Переживем. Зато не скучно, а скука это наш первейший враг.

Так что... Gooooood Mornin', Vieeeetnaaam!

solar wings

Волчица, Время и любовь

Видимо, в моих ушах свистит юго-западный ветер. Вторые сутки не сплю толком, время являет мне свои сути и метки, и я просто лечу в нем, как лист. Как и всегда, кусочек достается вам.

Я не боюсь не допеть -
За мною ещё допоют.
Я не боюсь не успеть,
шагая в этом строю.
Я так боюсь любить
в проеме твой силуэт.
И так же боюсь не быть
С тобой эту сотню лет.

Время течет с потолка,
смывая за годом год.
Время это река -
все время течет вперед.
Оно не может не течь
В каналах могильных плит.
Время - тот самый меч,
Что мой разрубает щит.

Время - оно червячок
В днище у корабля.
На капсюль летящий боек,
Намыленная петля.
Время, оно как олово,
Все спаивает в одно.
И самые разные головы
Белеют, как полотно.

Время - герой и предатель,
у времени два лица.
И общее, как знаменатель,
Начала нет и конца.
Время кому-то длинное,
кому-то короткий срок.
Мы точки на этой линии,
Написаны между строк.

Я трачу его, не меряя,
Как трачу в бою свинец.
Я твоим заложила веером
свою книгу Пяти колец.
Я не стану другой, не сложится,
я потрачу тебя зазря,
И на пальцах облезет кожица,
Как странички календаря.

Я потрачу тебя, изысканно,
Как не думала и сама,
Я тебя буду ранить письмами,
от отдачи сходя с ума.
Я заставлю тебя раскаяться,
что любила мне вопреки.
И я буду скулить и маяться
Без теплой твоей руки...
spy

Волчица и Подрыв Устоев

602

Сегодня у нас было утреннее совещание в ставке верховного главнокомандующего в амбаре номер три, что по центру находится. В центральном места маловато оказалось, потому что шеф собрал всех офицеров, включая прапорщиков обоих полов. Такого ранее я у нас не припомню и рука у меня уже тискала кобуру, тревожно потея. Но все оказалось прозаично - нам предстояла всего лишь новая борьба.

- Товарищи офицеры. И прапорщики. Сегодня у меня болит и голова, и попа, поэтому я буду краток и строг. Еп нашу мать, хорошо тем, кто сирота. Однако, это не про нас. У нас с вами есть мать - Родина и отец.... вернее, отцов у нас много, это весь наш аппарат МО РФ. Для краткости я буду называть их всех просто - аппарат, чтобы избегать утомительных перечислений чинов и степени геморроя. Итак, наш отец Аппарат. В мудрости своей наши с вами родители повелели нам отныне бороться... С чем бы вы, родину вашу мать еп, думали, а?

Мы молчали, потерянные перед мощью его слова.

- Молчите? Так я вам скажу. Мы будем бороться с матом, епт! Не с тем матом, что вы топчете в спортзале в половом бессилии перепрыгнуть через козла, а с матом, как таковым явлением в нашем с вами великом и могучем русском языке.  Уфф.... Мне трудно говорить это, мысли путаются... Но долбоёбы в нашем мудром аппарате, который нас всех сотворил и поставил на страже, епали мне мозги два часа сорок две минуты этой простой и глубокой темой. Я потел. Я трепетал. От одной сука мысли о том, что не смогу больше говрить на языке Державина и Достоевского, Белинского и Тургенева, Толстого и, блять, князя, еп его, Вяземского! Это уму не постижимо!  Я им так и сказал - вы пилите хуй сук ствол, на котором сидим мы все, от только что вышедшего из-под маминой юбки рядового, до главкома, вы хоть понимаете, долбить все некому, что творите? Вы хотите, чтобы я, седой и побитый молью боевой конь, вот так просто взял и выкинул в генетическую пропасть многовековую историю нашей, блядь, словестности, нашего самосознания и наших воинских традиций?

Шеф вытер лицо платком и отпил из алюминиевого чайника, стоящего рядом с ним на столе.

И эти бамбуковые пидарасы, я не боюсь этого слова, товарищи офицеры... да, и прапорщики, говорят мне хором - да, Петр Николаевич, да, дорогой вы наш, отныне и навсегда, еп... ой, простите, мат становится у нас под формальным запретом. Вам будут выпущены и выданы специальные методички, в которых описано словозамещение матерных выражений, рекомендуемое к применению. Методички... На дворе 21 век, Марс ждет освоения, а там уже должны были яблони цвести, но нет... у них на уме методички. Все пытаются наши с вами непутевые отцы перешибить плетью обуха, да вот хуюшки. Как? Как, я вас спрашиваю? Как я должен выражаться, когда к нам прибывает обмундирование по госзаказу из города Воронежа, а на нем, простите, пуговицы есть, а вот дырок под них неудосужились проконопатить? Двести комплектов недешевой зимней формы! Дырок нет. Я охуел, когда мне доложили. Я превратился в член Македонского Александра. Я должен был позвонить на фабрику и сказать ее директору: "Дружочек, что же вы это, а? Сплоховали малость, милейший, Очки для пуговиц на наших кафтанах позабыли-с? Ай-яй-йя, нехорошо это, нехорошо!" Уверяю вас, это привело бы меня в ближайшее психо-неврологическое свободное заведение. Поэтому я просто его вые----л, пока из ушей не потекло, насколько это возможно по связи, и дело пошло. Приедут и проконопатят.

У нас хотят отобрать наш любимый швейцарский ножик, которым можно резать, пилить и ковырять любого, независимо от его дошкольного образования и места в жизни. Хотят кастрировать наш с вами словарь под самый корень, так их и разэдак, на законодательном уровне. И я вам приказываю - кастрироваться. Самостоятельно и неудержимо. Ищите альтернативы, новые пути и подходы. А я... Я, пожалуй, останусь при своих, и буду по-прежнему етить-колотить вразумлять вас так, как научили меня при СССР в Академии генерального штаба. Мне уже поздно стайл менять, у меня уже въелось под ногти, но вы, молодые офицеры... и да, прапорщики тоже, у вас еще все впереди, вам еще все пути открыты. И я верю, что скоро, я может и не увижу этого, но мои дети и внуки, да, застанут нашу армию обновленной, безматерной и с дырками для пуговиц на нужных блядь местах!  Но завещаю вам - храните это искусство командирской речи, передавайте из уст в уста будущим командирам, и если только коварный враг измыслит напасть на рубежи нашей матери-Родины, смело обнажайте этот сверкающий клинок великого языка и пусть над полем боя взметнется пламенной фигурой речи все то, что накипело в нашей душе.

Аминь.


И мы, со слезами на глазах, зааплодировали ему стоя.

ПС: необходимое пояснение к картинке. На самом деле, отрытое в гугле фото явилось пророческим не только по виду, но и по его истории. Эта торпеда, на которую смотрят так недоверчиво морские пехотинцы, выкинулась на берег в Арубе в феврале 1942 года. Уже отстреляная, она вроде бы безопасна для Большого корабля, но вполне способна убить людей, которые начинают с ней бороться. Что и сделала данная торпеда в марте 1942 года, подорвавшись в неумелых руках четырех морпехов. Все наглушняк.
holo_wtf

Волчица и Минутка пафоса


Скоро в нашем Сосредоточии Вселенской Любви и пописать не зайдешь под кустик, чтобы не натолкнуться на Истинное Величие Духа. ВераБрежнева, ЛенаЛенина, МашаСуслова, ДашаДонцова - это все иконы прошлого... Сегодня на стене вагона метро взметнулось новое имя - АРИАДНА Борисова, йоуу... АРИАДНА, млять, Борисова.

Я просто чуть станцию не проехала от Всепоглощающего Восторга. Мы идем в Великое Нечто. Сегодня любая курица может назваться Ариадной, Пенелопой или Вагиной Царицы Савской. Боже, цирк вернулся из детства в нашу жизнь, со всеми фанфарами, тамбурмажорами, коверными клоунами и болонками в пелеринках. Дайте же мне парабеллум, чтобы я могла превать свой Никчемный Жизненный путь, протянувшийся Серой Полосой на фоне Этого Яркого творческого Небосвода.