Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

mi mi mi

Шарлотку солнца кушаю с бочка.

Это и есть самый-пресамый верхний-преверхний пост в моей норе жж-ешке.
Так что, вытирайте ноги, или лапы, или что там у кого есть тут, читая, что здесь написано.

Дисклаймер 1: все в этом блоге ИМХО, кроме перепостов. Перепосты на совести авторов, тут только  отражение сочетания их и моей совести.
Дисклаймер 2: хвост предъявить не могу. Иначе придется предъявить и все остальное, а это едва ли будет способствовать вашему психическому здоровью.
Дисклаймер 3:
Данный журнал является личным дневником, содержащим частные мнения автора. В соответствии со статьёй 29 Конституции РФ, каждый человек может иметь собственную точку зрения относительно его текстового, графического, аудио и видео наполнения , равно как и высказывать её в любом формате. Журнал не имеет лицензии Министерства культуры и массовых коммуникаций РФ и не является СМИ, а, следовательно, автор не гарантирует предоставления достоверной, непредвзятой и осмысленной информации. Сведения, содержащиеся в этом дневнике, а так же комментарии автора этого дневника в других дневниках, не имеют никакого юридического смысла и не могут быть использованы в процессе судебного разбирательства. Автор журнала не несёт ответственности за содержание комментариев к его записям.
DIXI.

О себе: по меркам людей мне лет 150-200, у нас, богинь, другие временные интервалы. Не комплексуйте.
В данном конкретном случае я обитаю в теле 32-летней самки человека, с офигенной попой фигурой, рыжей гривой длинных волос и умными серыми глазами.

Два высших образования и Google делают мой кругозор практически неисчерпаемым. Я могу аргументированно спорить на любые темы, но предпочитаю не давить интеллектом. Маскировка, а вы как хотели?

Как и у любой человеческой самки девушки, у меня есть привычки и слабости.
Вкратце вотъ:
Сл. №1 много-много хорошей вкусной еды. И да, я не толстею, волчий метаболизм не дает, думаю продавать патенты в будущем на него.
Сл. №2 много-много мягкого теплого сна. Это не обязательно, но желательно хотя бы раз в неделю.
Сл. №3 люблю готовить, пасти, кормить и угощать. Это без комментариев.

Прошу уважать эти маленькие слабости, раз уж вы тут.

А так, добро пожаловать. Но не говорите потом, что вас не предупреждали. Волчица порой выглядывает, и тогда.... )
Эй, куда же вы???
balalaika

Волчица и новая осень

Осенние дымы костров,
Струясь, тревожат обонянье,
Не согревая милый кров,
Не приближая предсказанья.

Осенняя тоска полей,
Как перед боем сигарета,
Горчит. Скорее бы, скорей,
Январский бой, и будет лето.

Осенние закаты дней
Быстры, как гаснущие спички,
На рельсах отблески огней
Ушедшей лета электрички.

В нем каждый что-то упустил,
Перенеся на новый случай,
В ней каждый что-то отпустил
В надежде обрести получше,

Но в среднем множится поток
Забытого с багажных полок,
И в среднем каждый одинок,
Встречая резкий залп двустволок.

Зима и осень - два ствола,
С времен последнего завета.
Лежат на краешке стола,
Собою приглашая в лето.
cheee

Волчица и Крымский дневник'18

Всем моим впечатлениям от этой поездки, в которую я почти сбежала в последний момент, еще предстоит настояться и рафинироваться в стихах и прозе, а сейчас я накидаю короткие заметки, чтобы помнить вехи. Тезисно, так сказать. В Симферополе был ливень, косой и летний при температуре +11. Я подумала, что меня по ошибке привезли в Портсмут или того хуже - в Лондон. Колотун, короче. Но погоду я привезла с собой из Москвы и за сутки развернула ее на новом месте.

Fuckin' Bridge!
В моем любимом тихом уголке в Песочном не было мест 15 сентября. Началось, братцы, то, чего я вас опасала все эти годы. Доступно - значит, обоср...но. Доступно, значит в каждой дыре по трое, не считая детей. Кто не успел почувствовать дух спокойного, интимно-таинственного Крыма, тот, скорее всего, опоздал. Трасса Керчь-Феодосия гудит, как басовая струна почти круглые сутки. Я ждала выезда с Т образного перекрестка из Песочного полее 7 минут.

Лезут в основном те, кого в народе ласково именют кубаноиды, закончили сезон и рванули на тазах посмотреть мир. Им близко,так что на уикэнд Береговое имело пробку со скоростью движения 5 км/ч. Сука, с той стороны такое же море, так какого хера? Ну ладно, любознательность и дань моде, могу понять. Но если ты видишь, что парковки нет и вбит отбойник в обочину, то зачем ставить таз на полосе с аварийкой и в трусах бежать к воде с женой и тещей, которая несет детей и жратву? Там специально отбили обочину, чтобы не было летальных исходов, но хоть кол теши...

Азов был в меру шумен, теплый и с моим приездом стал солнечным. Пятнадцать километров пляжей, но заезжий рыбак и его тупорылый папа ставят донки именно в 10 метрах от тебя. И на лицах видно - так нам и надо, они покорители Крыма, объезжатели моста, а мы кто? Диалог сразу не заклеился, поэтому я проплыла прямо по донкам. Они уехали вообще. Не просто перекатили круизер на км вправо или влево, дернули в даль... Обиделись чтоле?


Еда, бычки, виноград, звезды - все это в наличии, в достатке и ночь принадлежит нам! У виноградника веселая тян в безрукавке продает снятые вручную грозди грамм по 700 каждая, а так же банчит вином безо всякого акциза. Продукт заглядение.

Вообще, после того, как темнейший прикрыл разливное вино, самогонщики воспрянули с новой силой. Чачу и разного рода спиртпродукты вам предложат на любом рынке, от Золотого, до Севастополя. Абрикосы сожрали все, а чачу из винограда я не очень люблю, но не устояла. Ледокол, а не чача. Жаль, мало взяли.

Персики везде уже г-но, кроме Бахчисарая, а если вы купили хорошие персики где-то еще, то они из Бахчисарая. В Судаке ломили 180 ру за кило на рынке и сотка у бабушки за углом. Полностью идентичны. В итоге купили малосольных огурцов и не пожалели.

Производство морепродуктов рвануло вперед - прилавки не узнать. Султанка вяленая, прозрачной красноты, бычки всех сортов, кальмары и их части, луфарики, камбалы, копченая кефаль, лангустины, креветки, устрицы, рапаны - завались. Хамса сиротливо стоит в углу, но тоже имеет успех. Прогресс очевиден. Проблема к белому полусухому найти дуэт решена на 120%. Спасибо.

Новый Свет забит людьми и народом так, что голицинская тропа напоминает очередь в мавзолей в былые годы. Популярна шутка о том, "как же тут, мля, носили царя купаться на царский пляж!?" Это раздается и сверху, и снизу. Сам царский пляж все. Напоминает сливную лохань в жаркий полдень. Причаливают катера, движуха как в борделе. Ловить нечего.

Попытка 20 сентября разместить семь человек в более-менее приличных отелях от Феодосии до Балаклавы успеха не имела. Нет мест, либо конский ценник (гостевой дом Купринъ, а по цене - крыло боинга). Я уж подумывала о деревянных сортирах Баштановки, но, о чудо, нас принял гостевой дом "Инжир" в садах под Севастополем. Это на самом Фиоленте, доложу я вам. Бриз такой, что ванты гнутся. Кухня отменная. Готовят там точно слуги сатаны, потому что горячая шарлотка в 9 утра это его самый тонкий искус.

Проблем у "Инжира" всего две - музыканты и моряки развернутый в километре С300 с гарнизоном певчих солдат и ревунами тревоги, когда станция выходит в эфир около шести утра, и собаки, которые превыкли подвывать ревуну, а если тревогу на комплексе не объявляют, то собаки начинают выть сами, очень похоже. То есть не скучно и как-то даже бодро. Спуск к морю напоминает трап давно затонувшего парохода, ржавый, дырявый, кое-как укрепленный к отвесной стене. Дух захватывает. Но романтика. Море чистейшее, рыбы пропасть.

Уффф,надо пойти поработать, потом продолжу!
holo_cap

Волчица и Ночной коньяк

Из цикла "17 мгновений весны"

Денек закончился, упал и зашипел,
Как из вишневой трубки уголек.
Я сдвинула на край остатки дел,
И кот, как пресс-папье, на них прилег.

Как на закате смотрится коньяк!
Как Генеральских пляжей полотно.
Как золотом ложится верный стяг
На лица тех, кто с нами заодно.

И есть, и был, и будет, дайте срок!
Не запирайте в камень траурных оград
Моих компасов юг-юго-восток,
Прокладки курсов на созвездие Плеяд.

Не запирайте же, я все еще дышу,
Не подносите зеркало к губам...
Я вас люблю, но все еще спешу
К согретым солнцем южным берегам.

О, как же пьется эта древняя смола,
Слегка приправленная вяленым закатом,
И дымом пороха из моего ствола…
Вы, если что, простите мне, ребята

Простите то, что каждый одинок,
И что разжав ладони у бушприта,
Как из вишневой трубки уголек,
Я выскользну из физики орбиты.
kobayashi

Волчица и свободное время

Когда у меня бывает несколько свободных часов, обычно в конце дежурства, если ничего не происходит, а регламент выполнен, я наливаю стакан и открываю книгу. Желательно еще прилечь, волосы распустить и ослабить давление пуговиц, хотяб двух верхних. Я давно уже отказалась от бумажных книг, вся моя библиотека путешествует со мной в телефоне, кочуя из аппарата в аппарат. На моей полке ровно три книги, одна из которых моя собственная. А в телефоне все, что нужны.

Часто книгу заменяет манга. Люблю наглядные образы, они освежают текст. Хоть злые языки и говорят, что, мол, манга это для людей без фантазии, но я так не думаю. Широта моей фантазии вам давно известна, а подиж ты, мангу люблю. Черная лагуна, остров Электриштейт, Йормунганд, Рыцари Сидонии, Блэйм, Апосимз, Врата, Некий научный рейлган, Голубая сталь арпеджио, Призрак в доспехах, Ведьма Васенька... Все это я ношу в кармашке и время от времени листаю, залипая на часы.

Вот и вчера, пока ехала домой, листала Апосимз Цутому Нихея. Гениальный мангака, каждый лист, как карта Таро. И все думала, что ж это, блять, за название такое - Апосимз, ведь где то слышала... Но память уже не та, что в 17 лет, не сразу вспомнила. Но вспомнила. Политинформацию на борту "Сидонии" в самый разгар второй войны гаун.

- Сколько кораблей покинуло Землю перед ее уничтожением, старший офицер Мидорикава?
- Чуть менее пятиста!
- С каким кораблем у нас был последний сеанс связи?
- Исследовательское судно "Апосимз"!
- Совершенно верно. С тех пор мы одни...

То есть, пока "Сидония" валит гаун, теряя молодое патриотическое мясо на пути к цели, "Апосимз" решил проблемку, поставив гаун себе на службу путем их нехитрой модификации Кодом. Апробации Кода на мирном населении вызвали кукольную болезнь, но кого пугают сопутствующие потери, когда такая тема назрела.. Ай да Цутому, ай да Нихей, ацкая богомышь! Молодец, красиво заплетает.

Кстати, на цветных вкладках манги рыцари сидонии присутствуют рисунки из так называемого путеводителя по Сидонии. От некоторых мест шерсть встает дыбарем, а от многих -
устойчивое дежа вю.
spy

Wолчица и Человек в высоком замке

imgs_touch

Некоторое время провела, смотря этот сериал. Филя Дик, несмотря на свою неблагозвучную фамилию, всех мастер слова. И идеи. Дерзок в мыслях, дерзок. Кажется, в демократических штатах бурлило после премьеры сериала, уже одно это заставило меня взглянуть детальнее. Конечно, сразу берет гордость за нашу страну, да. Мелкие штришки, но Дик, он всегда в деталях. Кемпейтай на уазиках, а наследного принца убивают нацисты из СВД. Надо ж так. Лизнул, лизнул нас Филип, что редкость. А как звучит "обергруппенфюрер Джон Смит", как-будто так и было...

Я смотрела эти картинки и понимала, что ФД показал нам идеальный мир. Нет накрашенных мужчин. Спонсировавшие Адольфа американские евреи в минусах, на улицах чисто и прибрано, конкорды летают. Гармония. Евгенический контроль расовой чистоты (хоть такой). Никто не вешает негров. Американское сопротивление за деньги продаст и купит любого из своих, как им и положено. Все работают, и даже у последнего токаря есть уютная квартирка с телевизором. Да он гений, этот ваш Филипп.

Очень точно показано, что демократия это собачья болезнь, вроде шелудивости. И то, что человек обожает диктатуру и контроль по своей сути. И то, что умение спустить курок в нужный момент очень высоко ценится. Когда инспектор Гибдд кемпейтай ради предотвращения войны готов сделать сеппуку вместо заслуженной славы, это идеальный мир. Когда офицер понимает, что его жизнь стоит на пути хоть и шаткого, но мира, он без колебаний, ну почти, её отдает, лишь бы снова не оно, это идеальный мир. Спасибо, Фил.
spy

Wолчица о погоде



Маленький город у океана.
Маленький город - большая рана
Он такой же, как сотни подобных мест.
Нам вцепились в холку Рундштедт и Клейст.

Песок на зубах и песок на пляжах,
Он в нашей крови и в разрывов саже.
И нас смывает волной прилива
Неотвратимо. Неторопливо

Заходят сбоку с протяжным воем,
Над нашим скорбным ненужным строем.
Кто уверял нас, что бог не фраер?
Пять “мессершмиттов” - один “спитфайер”.

А в нем бензина - минут на тридцать.
Он как закуска для этих фрицев.
Он как свеча у святой купели.
Они наелись и улетели.

А тот парнишка в том самолете...
Минуты жизни купил пехоте.
Дымы конвоев печальной лентой.
Мы тянем руки за этой лептой.

Но снова утро. Песок и солнце.
И ветер с моря, разрывов кольца.
И под ногами все тот же пляж.
И в спину цедят нам “bon voyage.”

Те, чья земля сожжена, как сердце,
Кому уже никуда не деться,
Не выпить летнего божоле,
И ни на небе, ни на земле

Не знать пощады, не знать покоя,
Жить на коленях, сражаться стоя,
А мы вцепились в причалы мыса.
Мы убегаем, как-будто крысы.

Они заходят. Хватайте каски.
И вашей крови сгущайте краски.
Чтобы хватило на целый век...
Закрасим слово “позор”, Дюнкерк.



Фильм не смотрела новый, но теперь, наверное, придется. Проснулась, как палками битая, будто и правда всю ночь отступала... фигня какая-то.
spy

Волчица и Ответ на Главный вопрос - II

"Пантеры" в Крыму.
В степях Тарханкута.


Акклиматизация в нашем тогдашнем понимании представляла собой странную смесь моря, крепленых вин и спелых фруктов, а также солнца, добавляемого умеренно. И поездки в дежурном ритме по дорогам вокруг Евпатории с посещением разных пляжей, аэродрома, персиковых садов (с целью наживы), а также других культурных ценностей. На это мы дали себе двое суток, и уж будьте уверены, выложились мы на полную. Ноги и спины, скрученные после переезда в Евпаторию, распрямились, головы заполнил десертный туман массандровских подвалов. И мы наметили следующую цель - самую западную точку крымского острова мыс Тарханкут. Самая умная из нас, посмотрев на карту, резонно заметила - край света. Воды нет. Еды нет. Топлива нет. Самый дотошный сказал - отлично, значит, и людей не много, только такие же стуканутые, как мы. Оделся и пошел за сухим горючим. На следующее утро, едва рассвело, около полпятого утра, мы выехали по направлению на Донузлав. Пустое шоссе, влажное от морского ветра, персиковые сады и прохлада, предвещавшая раскаленный полдень… Отдохнувшие и отъевшиеся, мы бодро вертели педалями, наслаждаясь дорогой. В эти утренние часы она была только нашей - раньше девяти утра мало кто просыпался тогда в тех краях. Миновали озеро Донузлав, на берегу которого, на окраине городка, догнивали два десантных корабля на воздушных подушках, те, что с авиационными двигателями на пилонах у кормы. Их было видно даже с шоссе, меня это зрелище потрясло очень, такая мощь и быть так просто брошенной… непростительное раздолбайство. Если бы я только знала, сколько еще подобных артефактов ожидает меня впереди.

За шесть верст до Оленевки дорога сошла на нет. Асфальт превратился в окаменелую грунтовую колею, которую удобрил гусеницами и волокушей трактор степных кочевников - ремонтников трубопроводов. Седло пантеры превратилось в отбойный молоток, лупящий по промежности с частотой полтора удара в секунду. Превставая в стременах, мы кое как преодолели и это. Шесть километров оргазма, как сказала немного позже самая умная из нас, пока самый дотошный искал по послеполуденному солнцу направление на мыс и маяк. Очутившись в Оленевке около 15 часов, мы ощутили в полной мере сиесту этих мест. Жара. Ветер с залива гонит пыль, хлопают ставни. Гудит обвисшими проводами заброшенная подстанция. Магазин закрыт на обед. Собаки выставляют сухие носы из-под заборов и молчат, каждый гав это потеря жидкости. Магазин наконец открылся и нам предстал дивный ассортимент. Лапша мивина, бiчки в томате, хлеб черный, конфеты барбарис, вода минеральная с газом. Пряники мятные последний пакет. И три растаявших практически пломбира ведмедик. Делать нечего - лапши взяли сколько-то, барбарисок, и по 4 литра воды на нос. Хоть тогда мы еще не знали о правиле мальчика-девочки Кино не сидеть на одном месте больше трех дней, мы ему следовали вполне. На мысе мы планировали провести две ночи и день, а затем вернуться в Евпаторию. И вот с этого места начинаются приключения.

Путь от Оленевки в степи мыса Тарханкут незатейлив, но изрезан выходящими у морю распадками. Берег от поселка повышается, так что это еще и в гору. Боковой ветер хоть как-то скрашивал ситуацию, охлаждая изрядно уже оттоптанные задницы. Больно было. Девочки поймут, да и мальчики тоже оказались не железные. В 17 примерно часов мы преодолели расстояние от магазина до маяка и спешились, пораженные красотой белоснежных обрывов мыса Тарханкут и безжалостной синевой его вод. Все, что мы видели до этого на городских пляжах, морем было с натягом, мутное, взбитое. Тут же перекатывались чистейшие прозрачные валы бирюзового стекла и бились в белые стены, поднимая вверх салюты из пены и брызг. Это завораживало нас, детей каменных джунглей вечных городов, этот неумолимый простор, его дыхание, его неотвратимость. Медленно мы пошли дальше по тонкой марсианской пыли дороги, миновали табун беспардонно-любопытных лошадей (мы были плавно окружены и опрошены бархатными носами на предмет барбарисок), и вышли к серьезному разлому. Дорога уходила далеко в степь, огибая его, прямо же шла едва заметная среди геологических плит тропа. По самому краю двадцатиметрового искрящегося белоснежного обрыва, поджатая с другой стороны зарослями сухого шиповника. Уже не помню, что заставило нас перегрузить 6 из 8ми двухлитровых бутылок, связанных горлышками, на одну пантеру. На мою. Кажется, пробитое заднее колесо на велосипеде моей подруги. Его пришлось расседлать, рюкзак перенесли на машину самого дотошного из нас, его воду и воду подруги повесили мне на раму. Примерно на середине тропы нога у меня соскользнула в трещинку между камней, велосипед просел задним колесом вниз по обрыву, бутылки поехали от рулевой колонки к седлу по раме и дрянная веревка, связывавшая их горлышки, лопнула. В один миг мы лишились 75% всей пресной воды - бутылки лопнули красивой пеной на камнях далеко внизу. Воды осталось по литру на человека.

Самый дотошный из нас посмотрел на часы - возвращаться в Оленевку не было никакого смысла, магазин закрывался в 18 часов. Даже на пустом велосипеде не успеть по всем зигзагам. Минимум полтора часа… Мы осторожно двинулись дальше, решив, что утром уж точно пошлем гонца в магазин по холодку. Однако, этим планам не суждено было сбыться - утром никто из нас не смог сесть в седло. Разбитые на трещетке из глины задницы отзывались резкой болью. Даже просто сидеть на земле было невероятно трудно. Но это мы узнаем утром, а пока мы нашли место с удобным спуском в море и встали лагерем. Нужно отметить, что степь это вам не город во всех смыслах. Активно дующий бриз ничто не держит, ветер плотной струей свистит в ушах, даже когда лежишь. Нет гостеприимных стен, нагретых за день солнцем и вечером греющих своих цыплят реверсивным теплом. Температура упала за час после захода солнца, но закат был - не оторваться. Чистый, блестящий дорожками света, многократно преломленный в вертикально взлетающих валах розовой пены.

В степи нет также и фонарей - ночь падает на тебя резкая, как мухобойка, полная ярких звезд, стрекота насекомых и посвиста ветра. Ну тут мы были во всеоружии, снятые с пантер фары дали нам довольно света, чтобы составить велосипеды буквой П стеной к морю, скрепить их веревками и обмотать полосами садового полиэтилена, который был у нас с собой на случай чего. Метра 4 у каждого, не меньше. Мы получили защиту от ветра и довольно неплохую крышу над головой. Крыша позволила нам из таблеток сухого горючего устроить очаг и вскипятить котелок чая. Есть никто не хотел. Но пили все много, солнце сделало свое дело, потеря жидкости была у всех. К утру у нас осталось меньше половины литра воды. Ночью стал давать себя знать дневной перегрев. В одежде было жарко, но стоило высунуть руки, как начинал долбить озноб. Каждое движение вызывало боль в мышцах, молочная кислота скопилась после нагрузок, не разбавленная водой. Мы лежали внутри буквы П, откинув крышу, и у носков наших ботинок начинался Космос. Мириады звезд, ясно видимые каждая в отдельности. Лоскут млечного пути. И долгая, глубокая чернота, бесконечность. Это зрелище не давало мне уснуть до восхода луны, хотя все друзья мои уже спали, измученные перегоном. Я то бредила, и тогда звезды уносили меня в небытие обрывков сна, то неожиданно ясно узнавала себя на этом бесконечном пути, тянула к нему руки. Только свет луны, неожиданно сильный и яркий, прервал эту карусель и я провалилась в сон уже до утра.

Утром у нас не было сил даже оторвать себя от земли. Обожженные спины не гнулись, ноги сводила судорога, сухие глотки требовали воды. Двое из нас, я и самый дотошный, смогли встать к полудню. Мы отстегнули не участвовавшую в жилищном строительстве пантеру от стены и по очереди попробовали поехать. Но куда там. Колени было реально не согнуть, на задницу не присесть. А пить хотелось все сильнее. По прямой до Оленевки было всего ничего, километров семь. Семь тысяч метров и можно было бы напиться всласть. Семь тысяч метров под палящим солнцем в одну сторону. Потом семь обратно с грузом воды. Сколько ты унесешь в руках? Десять литров, сказал самый дотошный. Но я не дойду, это факт. Я дойду, сказала я. Если принесу шесть литров.

И я пошла. В конце концов, это все было моим просчетом. С тех пор у меня самое скептическое отношение к тем, кто меряет карту прямой линейкой и слова “я знаю короткий путь” вызывают у меня лишь короткий смешок-сомнение. Учитывая все обходы и склоны, расстояние было не менее девяти километров. Я дошла до лошадей и там в косой тени маяка остановилась, чтобы передохнуть. В этой прострации меня обнаружили люди, собиравшие конский навоз и возившие его на огороды Оленевки. Их машина, раздолбанный “москвич” с прицепом, полным уже продукта, готова была ехать и меня подвезли до магазина. Это было единственным человеческим жестом со стороны крымских аборигенов в тот год. Позже мы столкнулись с полным неприятием москалей сельским населением центрального и южного Крыма, “неразумем” , “тай шоб ви пиздыхалы” и другое, не менее выразительное. Пропаганда дула в уши народу не хуже степного ветра. В городах ветер задерживали стены и было чуть лучше. Но в городах мы почти не бывали.

Итак, я взяла четыре двушки минералки, пятой умылась и напилась, намочила рубаху и пустилась в обратный путь. Не стану его описывать, дабы не повторяться. Скажу лишь, что ноги стали работать лучше, вода делала свое дело, судороги прекратились, состояние мое улучшилось. Я достигла лагеря к трем часам пополудни. Водяной кризис был преодолен и уже к пяти вечера все ходили, купались и жаловались друг другу на боль в пониже спины. В этот день купались мы до темноты, вода способствовала общему тонусу. В дело пошел еще припасенный мускат, чай и печеньки из дорожного запаса. Под это дело мы любовались звездами и спали в эту ночь так глубоко, как давно с нами не случалось. Утром мы заменили пробитую камеру в колесе (да, камерные были колеса и запас камер у нас был по 3 на человека, было даже две запасных цепи и выколотка для звеньев), обмотали седла полотенцами и тронулись в обратный путь. В Оленевке стоял под погрузкой суровый ЛиАЗ с кожаными диванами. Он шел в Донузлав и мы, сунув водителю на лапу, погрузились на заднюю площадку с велосипедами. Благослови господь наших предков-инженеров, проектировавших эту машину. Я даже заснула, упав головой на колени самой умной из нас.

От Донузлава мы докрутили до Евпатории, подгоняемые спутной струей ветра от грузовиков, груженых виноградом и персиками. Страда начиналась или продолжалась, не знаю, но машин было много. У самой Евпатории нас нагнал мелкий дождичек минут на десять, что было воспринято мной, как добрый знак. Эта поездка привела меня в такой жизненный восторг, что вылезать из него не хотелось ну вот совсем.
spy

Волчица и Горячие источники

На самом-то деле, тут все источники воды горячие. Река настолько прогрета, что уже не несет прохлады, вода, что привозят хозроты в цистернах, напоминает не буду говорить чего. Единственное, что спасает, это крохотный родничок в центре массива, с песчаным дном и уютными травами вокруг. Сходили с доктором проверить на зарин качество воды, вполне себе ничего. Заготовляю вяленый иван-чай, говорят, полезная вещь.

Нет, вы представляете себе место, где в дневной диджестив неоткуда взять кубик льда? Так вот оно, туточки. Ну, мы, конечно, не такие неженки, как 101 парашютно-десантная дивизия, можем воевать и без передвижных макдональдсов. Но. Я северное сушество. Мне нужно активное охлаждение при температурах среды от +35 градусов по Цельсию. Даже у фельдмаршала Роммеля в пустыне был лёд! Наверное, ключевое слово тут фельдмаршал, я как-то сразу не разглядела. И наверное, фюрер на начальном этапе симпатизировал Роммелю, вот и был у него лед.

Меня же фюрер начальство сюда отправило с целью вправить мозги и прокалить от ненужных мыслей, заняв работой и любовью с личным составом. Никак не от большого расположения. Поэтому льда у меня нет. Гадство. А я прям представляю эти гладкие кубики с мелкими пузырьками арктического воздуха внутри, с ароматом талой воды. Как они игриво плещутся в моем джине, постепенно растворяясь, но ничуть не грустя об этом. И если поболтать стакан, то они тихо звенят о стекло. Вот жежь...

А кураторы ходят кругами и считают количество тепловых ударов. В соседних частях уже есть. Мы пока держимся. Велю мочить куртки и банданы. За выход из палатки без головного убора лишение десерта. За то, что пьют простую воду, а не тот раствор, что мы с доктором составили из шиповникового сиропа, толченых микроэлементов и солей, тоже штраф. Проверяю фляжки. Трижды в день. За полную - выволочка. Так что мы пока держимся. А вот у связистов понесли уже двоих.

На завтрак решили холодную овсянку с изюмом. Повара сварили чин чинарем, а солдатик, посланый с бидоном овсянки на реку, охлаждать ее, упустил бидон. Пришли за ним, а он там ныряет, ищет. Река пять метров шириной... Но нашли, наконец-то.

Пойду, поем. Хорошего дня.
U-Holo

Волчица и Ветер с моря, дальше.

Теперь наши дни потянулись медленным жарким и пыльным составом, климат тут не чета степям керченского региона. Не по-сентябрьски жаркое солнце и тихий бриз превратили нас в ленивых, загорелых красоток, только Бойкая в своей неиссякаемой энергии таскала нас везде, постоянно находя приключения. На пятый день после переезда со стороны Ай-Петри потянулись дымные полосы быстро летящих белых облаков. Как-будто из перебитых в нескольких местах трубопроводов в крыле самолета утекает горючее. Кучевые облака расчесывало сосновым лесом плато и рваными скрученными прядями кидало на Ялту. Солнце палило, как в середине июля, мороженое таяло в руках и асфальт прогревал сквозь подошвы шлепанцев так, что приходилось идти по теньку. Море застыло и дышало еле-еле, так что Бойкая осмелела и опасливо потыкала его босой ступней, она никогда не купалась в море без снастей. Народ маялся, дуя ледяной квас на набережных, и в дворцовых парках трещали стручки акаций. Ветер, ощутимый на вершине горы, тут, в котловине города, не был даже слышен.[Spoiler (click to open)]
- Денек сегодня просто волшебный!
Парижская Коммуна замотала низ футболки под грудью и гладила загорелый живот, эпатируя пляжных зевак.
- Но мой внутренний барометр показывает, что примерно через 70 часов тут будет нехилый шторм.
- Попробуете уйти обратно?
Я лежала на горячих плитах волнореза и пятка линкора почесывала мне бок. Бойкая верещала в полосе тихого прибоя вместе с толпой местных детей, они брызгались и толкались в мелкой воде. Парижская Коммуна скинула им с волнореза пакет персиков и визги поутихли.
- А что делать? Мы боевые корабли и тут мы можем только смотреть на все это раздолье, проедая твои припасы, и радуясь жизни. Но ведь наша жизнь там оборвалась, и жизни всех тех, кто нам доверился, висят на волоске. Ты смогла бы просто отвернуться и уйти посреди боя, оставив своих?
Моё “нет” прозвучало как-то тихо.
- Вот и я не могу… Тут хорошо, и все такое… и ты тоже… очень хорошо, и не стреляют… почти. Но как там без нас?
Линкор потянулась в своем шезлонге и протянула мне пол-персика, вытирая ладони о шортики. Лицо ее посерьезнело вдруг, словно тучка набежала.
- В Песочном, когда мы пили, помнишь, наш разговор?
- Почти.
- Я про ту его часть, чтобы сдохнуть с пользой.
- О, этот мотив я никогда не забуду…
- Так вот, есть у меня одна мысль. Ты тогда между вторым и третьим литром хвасталась, что Волчица, мол, может менять тело по своему усмотрению, а я еще посмеялась. Мне вроде в это и не поверилось даже...
- К чему ты клонишь? Не виляй, твоему тоннажу не пристало…
Пятка больно ткнула меня по ребрам.
- Намекаешь, что я толстая!?
- Не знаешь свои ТТХ, вот лошадь-то сильная, пнула до синяка.
- Так тебе и надо!
- Посмотрим, что ты запоешь, когда останешься без обеда.
- Ты не сделаешь этого, оуу!
- Еще как сделаю…
В один момент она оказалась сверху на мне, заслонив солнце. Ее волосы накрыли моё лицо, щека прижалась к щеке. Горячее дыхание обожгло ухо.
- Посмотрим, так ли велик твой талант, как об этом говорят? - зашептала она, ничуть не стесняясь того, в каком мы изящном положении.
- Моя идея проста. Я хочу, чтобы Бойкая осталась тут, а ты переедешь в ее тело. И мы вернемся обратно, под Новороссийск. У нее будет немного счастливых солнечных дней, у тебя же - возможность потратить себя не впустую.
- Ты сошла с ума…
- Побудем вместе ещё немного, мне этого действительно хочется.
- А ты ее спросила? Ты же ей как старшая сестра… а тут она будет сиротой казанской.
- Это придется продумать, но в целом-то она подходит на твою роль. Ты же служишь, а ей с малых ногтей известно, что такое устав, приказ и командир. А то, что опыта маловато, так это дело наживное. Соглашайся!
- У меня в деле мореплавания все ограничивается хождением под парусами…
- Ничего, ты врастёшь. Первый раз, что ли? За тебя опыт столетий.
- Опыт-шмопыт, а ты о людях подумала? Мы вернемся в самое пекло войны, а я из этих ваших штук даже стрелять не умею! А рассчитать торпедный залп… Узлы, румбы, футы, кили это все для меня полный писец.
- Да ты никак дрейфишь… - горячо прошептала Парижская Коммуна.
Я укусила ее за соленое ухо и она зашипела от боли. Все они чувствуют, если как следует наподдать.
- Ты меня на “слабо”-то не бери, я тебе не наивный эсминец...
- Вы вообще берега потеряли, как я погляжу!
Бойкая залезла на волнорез, вся в песке, ракушечнике, шматках водорослей. На левой коленке краснела ссадина. Коммуна перекатилась с меня на горячий влажный бетон.
- Хороши, нечего сказать! Ребенок там голодный и холодный, а эти тут чёрте чем занимаются, блин.
- Ты поговори мне тут, больно ты языкатая стала, расслабилась в тылу на гостевых харчах…
Парижская Коммуна сурово посмотрела на эсминец и та потупилась, шаркая босой ногой по волнорезу. И вид её, детски-виноватый и беззащитный, с этой разбитой коленкой, запомнился мне навсегда. Отчасти потому, что я часто впоследствии видела его в зеркале.

К вечеру жара наполнилась характерной предгрозовой тяжестью. Стекающий в котловину города ветер не нес прохлады, перемешивая пыль и пот на улицах безо всякого толка. Мелкая зыбь поднялась на воде пляжей, катясь от берега в открытое море. Солнце немного еще помариновало нас и нырнуло за скалы. Плетясь на уставших ногах к дому, корабли жевали свежие бублики с маком, запивая их “тархуном” со льдом из большого пластикового стакана. В перерывах между бубликами они затевали кулинарные споры об ужине, одна стояла за макароны по-флотски, другая требовала пшенной каши с тушенкой. Я склонялась к яичнице с помидорами, но стоило мне об этом сказать, как корабли заметили, что это как-то не питательно и вообще.

Скажу честно, после дня на солнце варить кашу мне было конкретно влом. Погода портилась и мне давило голову, в глазах появлялись и гасли разноцветные искорки. Хотелось лечь и чтобы не трогали, и еще тишины. Но тут зазвонил молчавший весь отпуск мобильный, так что тишины не получилось. Взмахом руки отправив свой флот вперед по улице к дому, я сбавила ход и ответила на вызов. Это был отец. Не собирайся сейчас над горами гроза, я бы сказала, что это к дождю.
- Как отдыхается… дочь?
- Спасибо, папка, всё идёт по плану. Завершаем выполнение культурных мероприятий и готовимся сворачиваться.
- Ты вроде планировала побыть одна, обдумать что-то хотела…
- Покой нам только снится! Но мне кажется, что обдумать я успела.
- Не расскажешь, что надумала?
- Ну пап, не по телефону, это уж точно. Но расскажу всё, тебе первому.
- Это ответственность, кхмм! Ты выходишь замуж?
- Ну пааап! Речь идет о куда более интересных вещах, чем семья и брак. Неужели ты думаешь, что твоя старшая дочь годится только на это…
- В том-то и дело, что не думаю. Ты всегда была немного…
- Похожа на тебя!
- Да, с самой неожиданной стороны
- Я дочь своего отца, и это уже не отнять.
- Ты когда прилетаешь? Я тебя встречу.
- Должна была девятнадцатого, но сдам билет скорее всего, тут как раз самое лето.
- А как же служба?
- Я это улажу, а ты мне поможешь. Ведь шеф твой старинный compagnon d'armes…
- Опять ты за своё. Мы просто друзья. Максимум что могу, четыре дня тебе выбить. Двадцать третьего чтобы, как штык. Ну не трать деньги, беги, отдыхай!
- Маме привет передай!

Связь тут не особо хорошая, но я уловила нотки тревоги в голосе отца. Ну, простите, я не хотела… но все будет так, как будет. Я поднялась к нам наверх и застала корабли в делах и заботах. Закипала на плитке вода, промывалась гречка и стояли вскрытые банки с тушенкой. Бойкая отчетливо гремела снастями, что-то перепаковывая и перекладывая.
- Отец звонил? - Парижская Коммуна деловито мешала ложкой пустую воду.
- Ты-то, блин, откуда всё знаешь…
- Ну, “папа” ты орала почти на всю улицу, знаешь ли.
- А ты заткни локаторы, линкор-кулинар.
- А мне не положено.
- А ты без снастей и не линкор даже, а так, домохозяйка простая.
- А ты счас в лоб получишь и мы всё узнаем!
- Ты, Максим, помешивай, помешивай, чтоб не пригорало…
- Какой еще, нафиг, Максим!?
- Так… был тут еще до тебя… литературный персонаж один, который все время лез не в свои дела, за что был не раз бит патриотическими личностями.
- Ты сказала отцу, что не вернешься? Коммуна опустила ложку в воду и положила ладони мне на виски. У нее руки были ледяные просто и спазм отступил.
- Нет, я ему письмо напишу, вернее им. А скажу только сестре. Она у меня шарит в тонких материях, поймёт. Когда начнем… переезд?
- Ну не на пустой же желудок дела делать? Сейчас сготовлю, поедим, тогда уж. Иди, побудь с ней.

Она убрала руки с моей головы и повернула меня за плечи в сторону спальни. Крошечная корма Бойкой мелькала среди вещей, деловито перемещаясь с большой скоростью. Я зашла и эсминец обернулась.
- Ты в курсе, что придумала эта линкорица? Или она тебе не сообщает свои коварные планы? - Бойкая сдвинула бровки и большим пальчиком сжатой в кулачок ладони показала на кухню.
- Ммм… а что она придумала такого?
- А то. Что я вроде должна тебя обучить премудростям службы эсминца, а ты… ты меня за это научишь с парнями целоваться грамотно. Обмен, конечно, так себе, но опыт полезный. Я имею ввиду службу, конечно. Тебе пригодится.
- Да ладно, так себе. Вот я уверена, что и тебе пригодится, потому как парней у тебя будет куча. Длинная очередь.
Бойкая покраснела и, смущаясь, обняла меня, спрятав лицо мне под руку.
- Тогда согласна. - пробубнила она оттуда, щекоча меня волосами.
- Вот это другой разговор. А что, много там премудростей-то?
- Ну тааак… прилично. Но ты же солдат, все поймешь быстро. А вот, кстати, зачем оно тебе надо, а?
- Ну я просто вообще любознательная от природы, а тут такой шанс…
- А, понятно! Коммуна тебя тоже учит чему-то, и поэтому вы целуетесь, типа, ты её взамен обучаешь! Теперь всё сходится. Она говорит, ты эксперт в этих вопросах.

Тут уж настал мой черед покраснеть. Ну что сказать - моя слава всегда бежала впереди меня, но все равно приятно слышать.
- Можно и так сказать, да. Ну, я приложу все усилия, чтобы ты не пожалела.
- Ух ты! - она отстранилась и посмотрела на меня придирчиво, как ребенок, которому обещают невероятные блага за хорошие оценки в аттестате
- Слово?
- Слово офицера.
- Я тогда все приготовлю, а завтра с утра и начнем учиться. Не боись, к вечеру тебя можно будет ставить в ордер.

Если б она только знала, как ошибалась.