Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

mi mi mi

Шарлотку солнца кушаю с бочка.

Это и есть самый-пресамый верхний-преверхний пост в моей норе жж-ешке.
Так что, вытирайте ноги, или лапы, или что там у кого есть тут, читая, что здесь написано.

Дисклаймер 1: все в этом блоге ИМХО, кроме перепостов. Перепосты на совести авторов, тут только  отражение сочетания их и моей совести.
Дисклаймер 2: хвост предъявить не могу. Иначе придется предъявить и все остальное, а это едва ли будет способствовать вашему психическому здоровью.
Дисклаймер 3:
Данный журнал является личным дневником, содержащим частные мнения автора. В соответствии со статьёй 29 Конституции РФ, каждый человек может иметь собственную точку зрения относительно его текстового, графического, аудио и видео наполнения , равно как и высказывать её в любом формате. Журнал не имеет лицензии Министерства культуры и массовых коммуникаций РФ и не является СМИ, а, следовательно, автор не гарантирует предоставления достоверной, непредвзятой и осмысленной информации. Сведения, содержащиеся в этом дневнике, а так же комментарии автора этого дневника в других дневниках, не имеют никакого юридического смысла и не могут быть использованы в процессе судебного разбирательства. Автор журнала не несёт ответственности за содержание комментариев к его записям.
DIXI.

О себе: по меркам людей мне лет 150-200, у нас, богинь, другие временные интервалы. Не комплексуйте.
В данном конкретном случае я обитаю в теле 32-летней самки человека, с офигенной попой фигурой, рыжей гривой длинных волос и умными серыми глазами.

Два высших образования и Google делают мой кругозор практически неисчерпаемым. Я могу аргументированно спорить на любые темы, но предпочитаю не давить интеллектом. Маскировка, а вы как хотели?

Как и у любой человеческой самки девушки, у меня есть привычки и слабости.
Вкратце вотъ:
Сл. №1 много-много хорошей вкусной еды. И да, я не толстею, волчий метаболизм не дает, думаю продавать патенты в будущем на него.
Сл. №2 много-много мягкого теплого сна. Это не обязательно, но желательно хотя бы раз в неделю.
Сл. №3 люблю готовить, пасти, кормить и угощать. Это без комментариев.

Прошу уважать эти маленькие слабости, раз уж вы тут.

А так, добро пожаловать. Но не говорите потом, что вас не предупреждали. Волчица порой выглядывает, и тогда.... )
Эй, куда же вы???
balalaika

Волчица и Крымский дневник'18 - 3

И снова осень, и Арбат, и дождь,
Он все такой же неизменный,
И снова восемь-пятьдесят, умножь
На нашем уголке вселенной
И раздели на два по сто своей
Наметаной недрогнувшей рукою,
И голову назад закинув, пей,
Граненый слиток южного покоя,

Что вызывает в глубине тепло
Осколками разбившегося лета.
Простое расставания ремесло
Я постигаю, стоит ли об этом
Грустить и думать, глядя в небеса,
Засвеченные радужным неоном?
Чужих надежд сплошная полоса
И время года, ставшее законом,

И теплая бумага папирос,
на искры расходящийся пергамент
На пасмурном ветру среди берез.
Я постамент, а может быть фундамент,
В людском потоке, стоя поперек,
В своем летящем черном макинтоше.
Меня сентябрь, уходя, предрёк
Моим друзьям, так стоит ли о прошлом?



Крымские наброски завершить невозможно без возвращения, а так же я слабо коснулась успехов нашей отчественной государственной и частной винокуренной промышленности. А их есть, и не мало. Исправляю и то, и другое. Настроение возвращения это особое такое чувство, когда вынужденно перекручиваешь себя на стандартную резьбу дом работа быт и тебя это с одной стороны греет, а с другой печалит. Сплошное противоречие, и вот это трение вызывает кучу эмоций. Я сотни раз возвращалась из разных мест, и это всегда так. Я боюсь потерять это чувство, серьезно.

Теперь об успехах. Массандра неожиданно стала лить марсалу и, о чудо, малагу! Видимо, их сортовая база пополнилась виноградом Шабаш, и хорошими терпкими Пино. Марсала с приятной такой кислинкой недозрелой вишни и явственным послевкусием персиковой косточки, чуть обжареной. В закуске практически не нуждается, но если очень хочется, то возьмите мелких желтых слив. Пошло на ура. Малагу же я не дала откупорить и привезла с собой, буду тут разлагаться и вызывать ваше слюноотделение.

В золотой балке пришлось с нашими корзинками в очереди стоять, пока шустрые балочные девки пробивали через долбанный егаис три ящичка коньяку (они теперь ставят коньяк, да) и три ящичка игристого. Из всего магазина мы были самыми скромными. Народ пер коробками, как не в себя. Балка закорешилась с мелкими частниками и ставит их продукт (видимо и разливает) у себя. Это дает приличный веер тихих вин, до которых так охочи тимберсексуалы и стареющие матроны при дочерях на выданье. Пробовать что то дороже 900 меня прессанула жаба,а народ брал и порто из краснокаменки, и еще какие то кисляки редкого сорта. Простите, не шмогла.

Новый свет из сюрпризов преподнес очередную илитку по 11000 за флакон ужасно круто выдержаное шампанское номерного разлива и хранения. Эта серия належивалась отдельно от проходняка в редких условиях и по заявления авторов купаж являет собой нечно. Я не доросла еще, видимо, поэтому интерес мой был чисто потрогать.

Коктебель развил серию трехлеток коньяков, сделал выбор посуды от литра и до сувенирки. Коктебель выпустил на рынок полусухое и полусладкое тихое вино с ценой до 300 ру, забив дыру, оставшуюся в сердцах многих после монастырской избы и прочего такого винишка. Охлаждай, пей, балдей, не надо думать. Коктебель по прежнему остается центром крымского алкоголизма самого широкого спектра - от илитарно-мизинчико-отставленного, до аскетично-взъерошенного дополуденного всмятку. Так держать!

Крым вообще стал приподнимать тему столовых вин, как бы говоря нам всем, что бокал вина перед трапезой это совсем не зашквар, а очень даже польза. Подтверждаю, пищеварение налаживается и не так скучно есть!

Мрррч!
cheee

Волчица и Крымский дневник'18

Всем моим впечатлениям от этой поездки, в которую я почти сбежала в последний момент, еще предстоит настояться и рафинироваться в стихах и прозе, а сейчас я накидаю короткие заметки, чтобы помнить вехи. Тезисно, так сказать. В Симферополе был ливень, косой и летний при температуре +11. Я подумала, что меня по ошибке привезли в Портсмут или того хуже - в Лондон. Колотун, короче. Но погоду я привезла с собой из Москвы и за сутки развернула ее на новом месте.

Fuckin' Bridge!
В моем любимом тихом уголке в Песочном не было мест 15 сентября. Началось, братцы, то, чего я вас опасала все эти годы. Доступно - значит, обоср...но. Доступно, значит в каждой дыре по трое, не считая детей. Кто не успел почувствовать дух спокойного, интимно-таинственного Крыма, тот, скорее всего, опоздал. Трасса Керчь-Феодосия гудит, как басовая струна почти круглые сутки. Я ждала выезда с Т образного перекрестка из Песочного полее 7 минут.

Лезут в основном те, кого в народе ласково именют кубаноиды, закончили сезон и рванули на тазах посмотреть мир. Им близко,так что на уикэнд Береговое имело пробку со скоростью движения 5 км/ч. Сука, с той стороны такое же море, так какого хера? Ну ладно, любознательность и дань моде, могу понять. Но если ты видишь, что парковки нет и вбит отбойник в обочину, то зачем ставить таз на полосе с аварийкой и в трусах бежать к воде с женой и тещей, которая несет детей и жратву? Там специально отбили обочину, чтобы не было летальных исходов, но хоть кол теши...

Азов был в меру шумен, теплый и с моим приездом стал солнечным. Пятнадцать километров пляжей, но заезжий рыбак и его тупорылый папа ставят донки именно в 10 метрах от тебя. И на лицах видно - так нам и надо, они покорители Крыма, объезжатели моста, а мы кто? Диалог сразу не заклеился, поэтому я проплыла прямо по донкам. Они уехали вообще. Не просто перекатили круизер на км вправо или влево, дернули в даль... Обиделись чтоле?


Еда, бычки, виноград, звезды - все это в наличии, в достатке и ночь принадлежит нам! У виноградника веселая тян в безрукавке продает снятые вручную грозди грамм по 700 каждая, а так же банчит вином безо всякого акциза. Продукт заглядение.

Вообще, после того, как темнейший прикрыл разливное вино, самогонщики воспрянули с новой силой. Чачу и разного рода спиртпродукты вам предложат на любом рынке, от Золотого, до Севастополя. Абрикосы сожрали все, а чачу из винограда я не очень люблю, но не устояла. Ледокол, а не чача. Жаль, мало взяли.

Персики везде уже г-но, кроме Бахчисарая, а если вы купили хорошие персики где-то еще, то они из Бахчисарая. В Судаке ломили 180 ру за кило на рынке и сотка у бабушки за углом. Полностью идентичны. В итоге купили малосольных огурцов и не пожалели.

Производство морепродуктов рвануло вперед - прилавки не узнать. Султанка вяленая, прозрачной красноты, бычки всех сортов, кальмары и их части, луфарики, камбалы, копченая кефаль, лангустины, креветки, устрицы, рапаны - завались. Хамса сиротливо стоит в углу, но тоже имеет успех. Прогресс очевиден. Проблема к белому полусухому найти дуэт решена на 120%. Спасибо.

Новый Свет забит людьми и народом так, что голицинская тропа напоминает очередь в мавзолей в былые годы. Популярна шутка о том, "как же тут, мля, носили царя купаться на царский пляж!?" Это раздается и сверху, и снизу. Сам царский пляж все. Напоминает сливную лохань в жаркий полдень. Причаливают катера, движуха как в борделе. Ловить нечего.

Попытка 20 сентября разместить семь человек в более-менее приличных отелях от Феодосии до Балаклавы успеха не имела. Нет мест, либо конский ценник (гостевой дом Купринъ, а по цене - крыло боинга). Я уж подумывала о деревянных сортирах Баштановки, но, о чудо, нас принял гостевой дом "Инжир" в садах под Севастополем. Это на самом Фиоленте, доложу я вам. Бриз такой, что ванты гнутся. Кухня отменная. Готовят там точно слуги сатаны, потому что горячая шарлотка в 9 утра это его самый тонкий искус.

Проблем у "Инжира" всего две - музыканты и моряки развернутый в километре С300 с гарнизоном певчих солдат и ревунами тревоги, когда станция выходит в эфир около шести утра, и собаки, которые превыкли подвывать ревуну, а если тревогу на комплексе не объявляют, то собаки начинают выть сами, очень похоже. То есть не скучно и как-то даже бодро. Спуск к морю напоминает трап давно затонувшего парохода, ржавый, дырявый, кое-как укрепленный к отвесной стене. Дух захватывает. Но романтика. Море чистейшее, рыбы пропасть.

Уффф,надо пойти поработать, потом продолжу!
spy

Волчица и семь верст

Если город Мирамар в Калифорнии гордо именуют Fightertown, то ту же Рязань, к примеру, можно не менее гордо назвать Backfiretown. Потому что идущий на закате прямо над шоссе Клепики-Рязань бэкфайер со всей распушенной авионикой и выпущенными шасси, весь золотисто-розовый в последних лучах солнца, он есть такой же символ города, как томкэты в Мирамаре. Фото было бы очень красивым, но я просто помахала ему рукой из крышного люка, не стала тормозить. Спешила в город. Но ощущение то самое было, когда Пит Митчел гонит байк вдоль взлетной полосы, ухи за спину завернув. Точь-в-точь оно. Потом уже, пия чай с брусникой, я вспомнила, что авиадартс на тутошних полигонах проходит, и сейчас полный выпендреж у всех причастных. Вертолетчики роями, витязи русские, бэкфайеры, и всякая мелочь вроде дышащих на ладан альбатросов. В городе жара и все стоят на ушах, кто из-за неполитых помидоров, а кто из за пилотов. Мудрые аэродромные старцы проложили стартовый коридор в аккурат над спищими в мареве кварталами московского района, канищева и приокского. Зачем огибать город, сжигая керосин, если можно в пойму Оки выйти напрямки? Так что я наслаждалась общением и звуками работы дальней и не очень авиации. Бэкфайер на наборе высоты это очень круто. В сумерках видны форсажные факелы и рулежные фары, феерия, одним словом. А ехала я в Рязань не прямой дорожкой м5, а через милые сердцу места детства, мещерский край зацепила, да Великое Озеро с Белым, дно коих покрыто сапропелем на многие метры, что говорит о том, что когда-то это было одним большим морем. Мещерские прямо вдоль дороги банчат свежескошенными лисичками, черникой да брусникой, всего нахапала, да намутили пирогов гору, были б нормальные соседи и им бы хватило, а так привезла с собой. Переночевала дома, отведала утренний бланманже с черникой и снова к месту службы, теперь уж по м5, а там ремонта везде, катила не быстро. Знаете, это очень полезно - места детства, в них есть что то такое, что начинаешь ценить именно тогда, когда оно уходит из обихода, как, например пенки от варенья. Раньше фи, пенки, а сейчас ела бы их и ела... Так и этм места - проезжаешь, цепляещь глазом знакомые повороты и названия деревень и тепло так делается внутри, как от этих самых пенок.
holo_cap

Волчица и честный ответ

Меня часто спрашивают, в том числе и украинские "друзья", неужто не милее был мне Крым, наполненный изрядным советским дестроем, свободным доступом куда угодно, заповедными уголками забесплатно, чем нынешний наполовину прилизанный, заново озаборенный и всюду обилеченый Крым? Положа руку на сердце, да, милее. Я обожаю свободу и проклинаю придурков, желающих сделать из Крыма второй турецкий олинклюзив с дешевыми борделями и караван-сараями на 300 лежаков. Для меня, меня Волчицы Крымской, Крым всегда был заповедником, музеем естественного происхождения, уникальной библиотекой, тома которой выписаны прямо на крымской земле, только читай. Протяни руку и открой.

Для меня, как для человека военного, Крымский полуостров это объект, стратегическое и оборонное значение которого трудно переоценить. Но знали бы вы, как это претит мне, существу, прожившему уже очень долго - ставить сошки новейшего пулемета на камни с юстинианскими символами. Все начинается сначала, ведь греки тоже высаживали на эту землю первыми не орфеев с гуслями, а вполне обученные и готовые зондеркоманды. Так что, наверное, сперва пулеметы, а уж потом все остальное... Хотя я, похоже, себя успокаиваю.

Да, я помню, как прекрасно было в песчаных бухтах завода-полигона торпедного оружия, как можно было часами лежать на воде мерных дорожек под полуобвалившейся крышей эллинга и смотреть на облака, а потом среди ржавых бонов на берегу в тени ужинать, тихо булькая портвейном. Сейчас там снова периметр, "егоза", и часовые, а крышу латают и самосвалы вывезли те боны на свалку. Теперь много где "егоза" из тех тропинок, которыми я хаживала при прошлом распиздяйском режиме за 10 гривен "только вот туда не сворачивайте". Многочисленные заборы и решетки толкают на мысль, что в очередную страницу крымской истории мы впишем банальные сводки боевого святого ордена, а уж дойдет ли время до света культуры и ее произведений после озаборивания - бог весть. Мне бы очень не хотелось, чтобы наше время предстало перед археологами будущности, как эпоха джутовых мешков и "егозы", это было бы стыдно-с. Когда я смотрю на развалины Чуфут-Кале, Мангупа или других крепостей, то вижу, что да, люди стремились к безопасности, но не забывали и о красоте. Сейчас, кажется, забыли.

Напрасно, наверное. Красота это тоже сила. Взять хоть меня. Да, от скромности я не умру, но тем не менее - эта земля сама собой должны вызывать в душе даже последнего барана отклик, тягу к прекрасному, к творению. Но творений нет. Значит, с душами чё-то не так у нас, да?
spy

Волчица и дареный конь

Читаю блоги длнр-овских, и чувствую, что устала быть правой. Пару лет назад, когда еще была надежда, я спрашивала кое-кого из тамошних солдат, как скоро во всех ваших бедах будет виновата Россия, ведь обычно так всегда бывает - проблема бесплатного добра и все такое... И мне тогда чуть подраться не пришлось за эти речи, да-с. А сегодня, оппа, и мы уже виноватые по самые колени, да. Безлер-тян тут накорябала, что, де, присланые Москвой в их стройные ряды командиры-советники все сплошь алкашня и пораженцы, сдали в подходах горловки какую-то залупохатку и даже не каются! Налакались на перводевятое мая до полного немуму и сдали без боя. И там еще длинный список того, что без боя насдавали московские алкоголики, так что весьма удивительно, что луганск еще стоит, да.

С одной стороны - это война украинцев с украинцами, не надо нам помогать (нет, помогать надо, но лезть не надо) это слова все того же ополченца, с которым мы чуть не зарамсили, с другой стороны - московские алкоголичные советники и комплекты ратник на идущих в параде гвардейцах Донбасса. Действительно, мы виноваты, я это чувствую. С самого начала была мрия у луганских, что их война пройдет, как в том анекдоте про три "фантома", пилота Вана и красную кнопку. Эй, ты, ускоглазый, подвинься... И сразу все произойдет. Однако, воевать надо не мечтами, а фактами. А по факту что? Правильно - гражданская война на территории суверенного государства, как-никак, и рассчитывать тут на красную кнопку без серьезного замеса было как-то не очень. Красная кнопка срабатывает либо при крайнем беспределе, либо при угрозе капиталу, а ни того, ни другого в республиках (пока) не произошло. Хорошо это или плохо - не мне гадать. Плохо то, что вы, как и братцы-вэсэушники, глушите водку на позициях и воюете по календарю - они вас на наши праздники гандошат, а вы их - на ихние. И тут уж москва не при чем, тут ваше генетическое родство играет с вами злые шутки. Правильно говорит один чел - самая сладкая и страшная победа это победа над самим собой. А вы ее пока не смогли, раз ищите виноватых за тыщу миль.
spy

Волчица и Родные берега



Довольно забавно опять возвращаться в Москву
В черной футболке и с рюкзаком за плечами.
Унылый сентябрь доедает без соли сухую траву,
И меня не встречали, как и теперь не встречают.

Все вращение лет - это сказки слепого вампира,
Очень хочется пить, но на ощупь не ищется вен.
Я вхожу на перрон с рюкзаком, что вмещает пол-мира.
Остальное не нужно, избыточный, пафосный тлен.

Оторвись хоть на год, не меняются сущность и место.
Ты вернешься в туда, от какого пытался сбежать,
И стоит у причала все та же “Мария Селеста”,
И льется в стаканы доступная всем благодать.

Тут никто не хотел открывать за собой океаны,
Тут не хочет никто поджигать за собою мосты.
Нежеланье чудес для меня есть по-прежнему странно.
Вы как птицы, не жаждущие высоты.

Чудо есть, ковырни только гвоздиком стенку,
Под обоями, гля, византийский цветастый ковер.
И играет Гомер на кифаре крутую нетленку,
И список кораблей
ему ласкает
взор.



Итак, спасибо всем, кто в мое отсутствие тут присматривал за страной, как я и просила. Я прилетела вчера, почувствовав на себе эхо любви братского народа укроины, который звонками о заложенной бомбе переполошил аэропорт Симферополя как раз накануне моего отлета. Задержка рейса составила лишь два с половиной часа, которые я прошланговала в сквере героев-авиаторов Крыма, слушая, как шуршат листья платанов и поедая крымский пломбир. Не худшее времяпровождение, согласна. А так все хорошо, даже очень. Впечатления настаиваются и я конечно расскажу, что да как, но попозже. А пока пробегусь в ленте и на работу - труба зовет!
Musashi

Волчица и Ответ на главный вопрос - III

IMG_8296

Пантеры в Крыму.
У южных берегов.

Рассказывая о Тарханкуте, я забыла упомянуть об одном важном событии. Оно нашло отражение в стихах, и видимо поэтому я тут о нем умолчала. Однако неполнота картины не давала мне покоя, стало быть, напишу. Под вечер в тот день, когда все напились воды, мы гуляли по берегу, любуясь предзакатной степью и скалами. И так, неспешно гуляя, мы дошли до места, где ныряют в море с почти двадцатиметрового обрыва. Самый дотошный из нас, как я уже знала, боялся высоты, а самая умная просто проводила глазами очередного прыгуна и пожала плечами. Я подошла к самому краю. Внизу переливалась изумрудной волной глубокая чаша и люди казались крошечными вкраплениями. Давайте прыгнем, сказала я, и скинула куртку. Ну уж нет, сказал самый дотошный из нас, отойдя подальше. Сама умная тревожно посмотрела на меня - в самом деле? Ну не знаю, забавно же было бы, сказала я, забирая куртку с земли. Хорошо, давайте прыгнем, сказала самая умная из нас и расстегнула шорты. Ни в коем случае, это сумасшествие, встрял дотошный, оттаскивая ее от обрыва. Армянская девушка изящно освободилась от удержания, вышагнула из шорт, подбежала к краю и прыгнула вниз. Мы смотрели ей вслед. Она же была самая умная, черт! Раздалось громкое бултыххх и она помахала нам рукой. Выбора у нас не оставалось, никто не хотел терять лицо. И когда я летела вниз, в воду, с этой, тогда казавшейся огромной, высоты, все казалось мне ничтожно-мелким, все мои горести, все детские обиды, все неудачи. Это короткое время полета гранью отрезало от меня ненужный, давно отмерший уже пласт, давая волю новому, еще неизвестному. Похожее ощущение испытали и мои друзья, как я узнала позже. Вынырнули из этой воды мы уже слегка не такими, какими разбегались по обрыву, это факт.

Итак мы прибыли снова в Евпаторию, день отмокали в лимане, подправляли колени и осанку. Пили, конечно, попутно отмечая для себя магазины, в которых продавалось паленое вино “под масандру”. Раньше это было в порядке вещей. На один нормальный магазин было три помойки с такими же, или чуть пониже, ценами. Отличить по качеству этикетки можно было в редких случаях, в основном они были оригинальными. Но мы не отравились ни разу, повезло. Когда настало время для новой цели, все, не сговариваясь, указали на южный берег Крыма. Там… кхммм… все же не степь, южнобережное шоссе это сплошные подъемы, сказал самый дотошный из нас, почесывая обгоревший нос. Но все хотели рискнуть. Отлично, сказал самый дотошный из нас. Тогда вернемся в Симферополь и оттуда, через Ангарский перевал, попадем на Южный берег. И мы стали собираться. Ранним утром погрузились в симферопольскую электричку среди рыночного люда с козами и корзинками. Электричка была из старых - с деревянными скамьями, полукруглой мордой и изношенными моторами. С тяжелым воем она набирала скорость, как пикирующий бомбардировщик, и каждое торможение давалось ей с трудом. За окном проплывала соленая степь с редкими колючими кустами серых родственников маслин. Было пять утра - золотое время южных мест, электричка потела от соленого ветра с моря и скрипела на перегоне, как пиратская шхуна. На симферопольском вокзале уже кипела жизнь - валютчики, старушки-риэлторы в очках черепах-тортил и панамах артековках, свежая зелень, запах переспелых груш и креозота.
Отрегулировали велосипеды и тронулись по просыпающемуся городу на выезд к перевалу. С этой стороны Ангарский перевал выглядел игрушечным. Покатые спуски, некрутые подъемы, но дорога… дорога нас убивала. Приходилось то и дело выруливать на полосу, объезжая исполинские, как следы пятки носорога, провалы, подмытые у бордюра. Асфальт этот помнил еще, наверное, встречу большой тройки в Ялте, а то и постарше. Из него лезла щебенка и острыми шипами кусала покрышки. Торможение тут же оборачивалось заносом и было совершенно неэффективным. Обочина… мы старались туда не смотреть. Ее уровень гулял плюс-минус относительно полотна дороги до полуметра. На одном из первых же спусков мы превысили скорость сорок километров в час и в первый раз тормозные колодки ви-брейков стали испаряться с черным дымом. Как-то мы затормозили, скатились на обочину и встали, задумчивые. Запас колодок у нас был, по два комплекта на машину, но на “пантерах” были еще и слабые обода. От перегрева под полосой горелой резины на одном колесе он немного деформировался внутрь, делая торможение еще менее эффективным. Теперь прохождение спусков с поворотом становилось проблемой. Короче, когда мы доехали до ресторана ”Сказка”, колодки надо было менять на всех пантерах. Да и время обеденное настало.

“Сказка” всегда была оазисом на этом пути, прохладный, тенистый и чистый - работники содержали не только ресторан, но и территорию вокруг него в безукоризненном порядке. Посмотрев на нас, официантка принесла вместе с меню ключи от душевой персонала и показала, где она. Эта девушка долго работала в “Сказке”, я встречала ее позднее и всегда говорила ей спасибо. Она, конечно, забыла меня, тысячи гостей в сезон, немудрено. “За что?!” - искренне удивлялась она. И я ей рассказывала. У нее был очень теплый смех, мягкий, как шерсть ангоры. Последние годы она исчезла и я заметила, что мне ее не хватает. Многое постиралось с карты Крыма с тех пор. И мест. И людей. Время.

После перевала спуски удлиннились, серпантин начал закручиваться, делая траверсы вниз, к Алуште. Длинный спуск всегда давал в конце крутой поворот. Скорость набиралась быстро, тормоза горели. Последние километры мы вели машины в поводу, опасаясь, что на одном из загибов дороги тормоза выгорят полностью и тогда стенка. Менять колодки и снова регулировать тормоза сил уже не было, стояла добротная июльская жара и с этой стороны перевала не было ветра. Алушта была покрыта маревом, асфальт дрожал множественными отражениями, глаза уставали. Вот это был фитнес, господа, легкость потом в ногах невероятная просто.

Южный берег встретил нас томной жаркой отдушкой кипарисов и общей синевой неба и моря. На автовокзале города Алушта стоял на солнцепеке перрона одинокий паз-ик, на передней подножке которого сидел колоритный водитель, топлесс, и пил из трехлитровой запотевшей банки бледно-золотистый и явно холодный напиток. Мы сглотнули тягучую слюну и самый дотошный из нас спросил аборигена - что это за дивный напиток, мон шер ами? Это кураж, ответил водитель. Мы почему то думали, что он нам предложит по глоточку, аххахаа, но этого не случилось. Водитель поставил банку позади себя и потянулся, глядя на нас с некоторым убежденным сожалением. Мы прошли мимо и самая умная из нас потянула трепетными ноздрями воздух. Этот придурок пьет вино за рулем, сказала она, а мы не поверили. Потом мы узнали, что такое “кураж” и были удивлены. Кураж это недобродивший до нормы виноматериал, чаще белых десертных сортов, имеющий крепость до 7-8 градусов. Обычно этот материал подлежит утилизации из-за нарушения ТУ при брожении, то есть брак. Но тогда его просто списывали и разливали по своим. Нам довелось его покупать по цене лимонада и пить на вечерних привалах. Дивная вещь, но бьет по голове конкретно. Но и отпускает так же быстро.

Ночь в Алуште мне не запомнилась почти. Мы не заморочились крышей и спали под открытым небом на каких-то деревянных санаторных лежаках. Утром поехали в Ялту. Кажется, это был выходной, потому что машины шли потоком первые полдня, выжигая кислород, которого так не хватало нашим легким. До Ялты мы не добрались - лопнул подшипник задней втулки одной из пантер, если я правильно помню, и мы застряли в Лучистом почти на трое суток.

Наверное, на этом рассказ о самом первом моем самостоятельном появлении в Крыму можно считать исчерпанным и тему закрыть. Подшипник мы так и не нашли, а покупать колесо в сборе сочли ненужной тратой денег. Мы получили то, что хотели в начале пути и даже сверх того. И опыт, и впечатления, и натертые разные места, а уж вина-то сколько напробовали - не пересчитать. Получили опыт работы малой группой, так сказать. Каждый километр дороги, каждый шаг, каждый час в Крыму ясно давал нам понять - место это неисчерпаемо в плане разного рода неизведанных закоулков, под каждым камешком копни и уже история. Оно пронизано временем сверху вниз и по широте горизонта. Оно уникально. Это заставляло нас возвращаться в Крым раз за разом, на велосипедах (тогда пантеры уже сменили новомодные мерида калахари), пешком, в одиночку и группами. И это всегда был разный Крым. И будет ещё.

DIXI.
spy

Волчица и Ответ на Главный вопрос - II

"Пантеры" в Крыму.
В степях Тарханкута.


Акклиматизация в нашем тогдашнем понимании представляла собой странную смесь моря, крепленых вин и спелых фруктов, а также солнца, добавляемого умеренно. И поездки в дежурном ритме по дорогам вокруг Евпатории с посещением разных пляжей, аэродрома, персиковых садов (с целью наживы), а также других культурных ценностей. На это мы дали себе двое суток, и уж будьте уверены, выложились мы на полную. Ноги и спины, скрученные после переезда в Евпаторию, распрямились, головы заполнил десертный туман массандровских подвалов. И мы наметили следующую цель - самую западную точку крымского острова мыс Тарханкут. Самая умная из нас, посмотрев на карту, резонно заметила - край света. Воды нет. Еды нет. Топлива нет. Самый дотошный сказал - отлично, значит, и людей не много, только такие же стуканутые, как мы. Оделся и пошел за сухим горючим. На следующее утро, едва рассвело, около полпятого утра, мы выехали по направлению на Донузлав. Пустое шоссе, влажное от морского ветра, персиковые сады и прохлада, предвещавшая раскаленный полдень… Отдохнувшие и отъевшиеся, мы бодро вертели педалями, наслаждаясь дорогой. В эти утренние часы она была только нашей - раньше девяти утра мало кто просыпался тогда в тех краях. Миновали озеро Донузлав, на берегу которого, на окраине городка, догнивали два десантных корабля на воздушных подушках, те, что с авиационными двигателями на пилонах у кормы. Их было видно даже с шоссе, меня это зрелище потрясло очень, такая мощь и быть так просто брошенной… непростительное раздолбайство. Если бы я только знала, сколько еще подобных артефактов ожидает меня впереди.

За шесть верст до Оленевки дорога сошла на нет. Асфальт превратился в окаменелую грунтовую колею, которую удобрил гусеницами и волокушей трактор степных кочевников - ремонтников трубопроводов. Седло пантеры превратилось в отбойный молоток, лупящий по промежности с частотой полтора удара в секунду. Превставая в стременах, мы кое как преодолели и это. Шесть километров оргазма, как сказала немного позже самая умная из нас, пока самый дотошный искал по послеполуденному солнцу направление на мыс и маяк. Очутившись в Оленевке около 15 часов, мы ощутили в полной мере сиесту этих мест. Жара. Ветер с залива гонит пыль, хлопают ставни. Гудит обвисшими проводами заброшенная подстанция. Магазин закрыт на обед. Собаки выставляют сухие носы из-под заборов и молчат, каждый гав это потеря жидкости. Магазин наконец открылся и нам предстал дивный ассортимент. Лапша мивина, бiчки в томате, хлеб черный, конфеты барбарис, вода минеральная с газом. Пряники мятные последний пакет. И три растаявших практически пломбира ведмедик. Делать нечего - лапши взяли сколько-то, барбарисок, и по 4 литра воды на нос. Хоть тогда мы еще не знали о правиле мальчика-девочки Кино не сидеть на одном месте больше трех дней, мы ему следовали вполне. На мысе мы планировали провести две ночи и день, а затем вернуться в Евпаторию. И вот с этого места начинаются приключения.

Путь от Оленевки в степи мыса Тарханкут незатейлив, но изрезан выходящими у морю распадками. Берег от поселка повышается, так что это еще и в гору. Боковой ветер хоть как-то скрашивал ситуацию, охлаждая изрядно уже оттоптанные задницы. Больно было. Девочки поймут, да и мальчики тоже оказались не железные. В 17 примерно часов мы преодолели расстояние от магазина до маяка и спешились, пораженные красотой белоснежных обрывов мыса Тарханкут и безжалостной синевой его вод. Все, что мы видели до этого на городских пляжах, морем было с натягом, мутное, взбитое. Тут же перекатывались чистейшие прозрачные валы бирюзового стекла и бились в белые стены, поднимая вверх салюты из пены и брызг. Это завораживало нас, детей каменных джунглей вечных городов, этот неумолимый простор, его дыхание, его неотвратимость. Медленно мы пошли дальше по тонкой марсианской пыли дороги, миновали табун беспардонно-любопытных лошадей (мы были плавно окружены и опрошены бархатными носами на предмет барбарисок), и вышли к серьезному разлому. Дорога уходила далеко в степь, огибая его, прямо же шла едва заметная среди геологических плит тропа. По самому краю двадцатиметрового искрящегося белоснежного обрыва, поджатая с другой стороны зарослями сухого шиповника. Уже не помню, что заставило нас перегрузить 6 из 8ми двухлитровых бутылок, связанных горлышками, на одну пантеру. На мою. Кажется, пробитое заднее колесо на велосипеде моей подруги. Его пришлось расседлать, рюкзак перенесли на машину самого дотошного из нас, его воду и воду подруги повесили мне на раму. Примерно на середине тропы нога у меня соскользнула в трещинку между камней, велосипед просел задним колесом вниз по обрыву, бутылки поехали от рулевой колонки к седлу по раме и дрянная веревка, связывавшая их горлышки, лопнула. В один миг мы лишились 75% всей пресной воды - бутылки лопнули красивой пеной на камнях далеко внизу. Воды осталось по литру на человека.

Самый дотошный из нас посмотрел на часы - возвращаться в Оленевку не было никакого смысла, магазин закрывался в 18 часов. Даже на пустом велосипеде не успеть по всем зигзагам. Минимум полтора часа… Мы осторожно двинулись дальше, решив, что утром уж точно пошлем гонца в магазин по холодку. Однако, этим планам не суждено было сбыться - утром никто из нас не смог сесть в седло. Разбитые на трещетке из глины задницы отзывались резкой болью. Даже просто сидеть на земле было невероятно трудно. Но это мы узнаем утром, а пока мы нашли место с удобным спуском в море и встали лагерем. Нужно отметить, что степь это вам не город во всех смыслах. Активно дующий бриз ничто не держит, ветер плотной струей свистит в ушах, даже когда лежишь. Нет гостеприимных стен, нагретых за день солнцем и вечером греющих своих цыплят реверсивным теплом. Температура упала за час после захода солнца, но закат был - не оторваться. Чистый, блестящий дорожками света, многократно преломленный в вертикально взлетающих валах розовой пены.

В степи нет также и фонарей - ночь падает на тебя резкая, как мухобойка, полная ярких звезд, стрекота насекомых и посвиста ветра. Ну тут мы были во всеоружии, снятые с пантер фары дали нам довольно света, чтобы составить велосипеды буквой П стеной к морю, скрепить их веревками и обмотать полосами садового полиэтилена, который был у нас с собой на случай чего. Метра 4 у каждого, не меньше. Мы получили защиту от ветра и довольно неплохую крышу над головой. Крыша позволила нам из таблеток сухого горючего устроить очаг и вскипятить котелок чая. Есть никто не хотел. Но пили все много, солнце сделало свое дело, потеря жидкости была у всех. К утру у нас осталось меньше половины литра воды. Ночью стал давать себя знать дневной перегрев. В одежде было жарко, но стоило высунуть руки, как начинал долбить озноб. Каждое движение вызывало боль в мышцах, молочная кислота скопилась после нагрузок, не разбавленная водой. Мы лежали внутри буквы П, откинув крышу, и у носков наших ботинок начинался Космос. Мириады звезд, ясно видимые каждая в отдельности. Лоскут млечного пути. И долгая, глубокая чернота, бесконечность. Это зрелище не давало мне уснуть до восхода луны, хотя все друзья мои уже спали, измученные перегоном. Я то бредила, и тогда звезды уносили меня в небытие обрывков сна, то неожиданно ясно узнавала себя на этом бесконечном пути, тянула к нему руки. Только свет луны, неожиданно сильный и яркий, прервал эту карусель и я провалилась в сон уже до утра.

Утром у нас не было сил даже оторвать себя от земли. Обожженные спины не гнулись, ноги сводила судорога, сухие глотки требовали воды. Двое из нас, я и самый дотошный, смогли встать к полудню. Мы отстегнули не участвовавшую в жилищном строительстве пантеру от стены и по очереди попробовали поехать. Но куда там. Колени было реально не согнуть, на задницу не присесть. А пить хотелось все сильнее. По прямой до Оленевки было всего ничего, километров семь. Семь тысяч метров и можно было бы напиться всласть. Семь тысяч метров под палящим солнцем в одну сторону. Потом семь обратно с грузом воды. Сколько ты унесешь в руках? Десять литров, сказал самый дотошный. Но я не дойду, это факт. Я дойду, сказала я. Если принесу шесть литров.

И я пошла. В конце концов, это все было моим просчетом. С тех пор у меня самое скептическое отношение к тем, кто меряет карту прямой линейкой и слова “я знаю короткий путь” вызывают у меня лишь короткий смешок-сомнение. Учитывая все обходы и склоны, расстояние было не менее девяти километров. Я дошла до лошадей и там в косой тени маяка остановилась, чтобы передохнуть. В этой прострации меня обнаружили люди, собиравшие конский навоз и возившие его на огороды Оленевки. Их машина, раздолбанный “москвич” с прицепом, полным уже продукта, готова была ехать и меня подвезли до магазина. Это было единственным человеческим жестом со стороны крымских аборигенов в тот год. Позже мы столкнулись с полным неприятием москалей сельским населением центрального и южного Крыма, “неразумем” , “тай шоб ви пиздыхалы” и другое, не менее выразительное. Пропаганда дула в уши народу не хуже степного ветра. В городах ветер задерживали стены и было чуть лучше. Но в городах мы почти не бывали.

Итак, я взяла четыре двушки минералки, пятой умылась и напилась, намочила рубаху и пустилась в обратный путь. Не стану его описывать, дабы не повторяться. Скажу лишь, что ноги стали работать лучше, вода делала свое дело, судороги прекратились, состояние мое улучшилось. Я достигла лагеря к трем часам пополудни. Водяной кризис был преодолен и уже к пяти вечера все ходили, купались и жаловались друг другу на боль в пониже спины. В этот день купались мы до темноты, вода способствовала общему тонусу. В дело пошел еще припасенный мускат, чай и печеньки из дорожного запаса. Под это дело мы любовались звездами и спали в эту ночь так глубоко, как давно с нами не случалось. Утром мы заменили пробитую камеру в колесе (да, камерные были колеса и запас камер у нас был по 3 на человека, было даже две запасных цепи и выколотка для звеньев), обмотали седла полотенцами и тронулись в обратный путь. В Оленевке стоял под погрузкой суровый ЛиАЗ с кожаными диванами. Он шел в Донузлав и мы, сунув водителю на лапу, погрузились на заднюю площадку с велосипедами. Благослови господь наших предков-инженеров, проектировавших эту машину. Я даже заснула, упав головой на колени самой умной из нас.

От Донузлава мы докрутили до Евпатории, подгоняемые спутной струей ветра от грузовиков, груженых виноградом и персиками. Страда начиналась или продолжалась, не знаю, но машин было много. У самой Евпатории нас нагнал мелкий дождичек минут на десять, что было воспринято мной, как добрый знак. Эта поездка привела меня в такой жизненный восторг, что вылезать из него не хотелось ну вот совсем.
ww_cpt

Волчица и Ответ на Главный вопрос



“Пантеры” в Крыму.

Знала, что когда-нибудь напишу и об этом. О самом начале, о предтече всех моих походов, о том, как Крым заменил мне Кубу и прочие острова. Это был, кажется, четвертый курс первой альма матер. Мы уже знали - с четвертого не отчисляют, тянут за уши до последнего, и если ты не полный кретин, то все будет благополучно. Кретинов среди нас не было. Мы все стали студентами пятого курса и лето, жаркое липкое лето бетонных городов толкало на всякие сумасбродства. Мы собирались в выходные (многие работали) и нарезали круги по Москве, ВДНХ и ботсаду на горных велосипедах. Тогда самыми дешевыми были польские “Panther”, что такое дисковые тормоза, никто в Сокольниках еще не знал, а в ботаническом саду царил алкогольный разврат, архитектурный декаданс и аграрный упадок. Трава в рост человека, шашлыки вдоль центральной аллеи на газонах и купания в пруду. Мало того, на ВДНХ, на отшибе, у мичуринских делянок, работал дегустационный зал вин Кубанского края. Не знаю, ктонить из вас еще помнит такие названия, как “Южная ночь” , “Черные глаза” , мускат “Янтарный” , и верх изыска - десертное вино “Изюминка” из нежного кишмиша с осадком цветочной пыльцы на донышке прозрачной бутылки? Я помню прекрасно, это были мощные густые напитки с умеренной ценой и крепким градусом. В жаркий полдень в подвале дегустационки было +17 градусов и на стаканах вина в момент собирался конденсат. Горели под потолком лампочки сорокаваттки в трубах хромированной стали и играла тихая музыка, танго или вальсы послевоенной поры. Ни одного громкого слова, только глухие хлопки пробок, звон стекла и шипение игристого. И аромат.

Конечно, стоило нам пронюхать про это место (как то мы случайно посетили их санузел с чьей-то разбитой коленкой и залечив ее, остались посидеть часа на три), как мы стали еженедельно бывать там после катания. И там-то мы впервые отведали массандровский черный доктор, уже тогда феерически дорогой. Мы не знали, что это за напиток, и откуда он взялся, но самый дотошный из нас вернулся к стойке и попросил работницу зала рассказать подробнее. Женщина знала свое дело и уже минут через сорок мы возили пальцами по карте Крыма, едва поспевая за ней находить Новый свет, Золотую балку, Бахчисарай и Массандру. Истинно, говорю вам, что в умелых руках вино это ключ от многих дверей. Как во внутреннем мире человека, так и во внешние его миры. Карта Крыма провела на нашем столе больше часа и тогда же было высказано не помню кем, что, мол, хватит жечь резину о скучные московские мостовые, и пора бы уже проложить дорогу в места неизвестные. Тем более туда, где Черный доктор стоит в три раза дешевле и море вот оно, и свобода не ограничена решеткой парка. Была середина июля и самая умная из нас, моя подруга, та, чей папа выращивал розы и которая влюблена в паровозы, сказала - взять отпуск не проблема сейчас, проблема убедить мам. Мам мы убедили, и хотя все боялись жутко, никто не стал нас сильно удерживать. Итак, нас было четверо, и уже через неделю мы жирно заняли целое плацкартное купе поезда москва - симферополь, загрузив велосипеды на третью полку поперек. Те самые пантеры, получившие из апгрейда лишь крепкие сварные багажники, фары и велорюкзаки. Прошедшие полное т/о, но все те же, хорошо знакомые машины. С обычными тормозами V-brake на резиновых колодках. Заменить вибрэйки на горные дисковые тормоза никто и не подумал… А ведь Крым это горы).

Не буду описывать ужасы украинской таможни, о них и так ходят легенды. Скажу лишь, что все четыре велосипеда были нами разобраны до втулок педалей и жовтноблакитные херои с вилами просветили фонариками насквозь все трубы рам. Тонны героина они так и не нашли, жимжимнули плечами и свалили. Так мы перебрали наши машины еще раз, в три часа ночи при свете чахлой купейной лампадки. Зато не скучно было, агамс!

Когда из средней полосы прибываешь в Крым, первое, что бьет по голове, это новый, непривычный климат. Мягкая, неизнурительная жара, сдобренная морской влагой и десятками новых запахов - фрукты, можжевельники, водоросли, хлебные лепешки, мокрый асфальт. Все это мешается в единый букет еще на вокзальных плитах и ты потом везде, где бы ни был, ищешь этот притягательный аромат, навсегда связанный в голове со свободой, теплом и друзьями. А он ускользает, то одного не хватает, то другого.

Первый наш рывок был по трассе симферополь-евпатория. Прямая, как линейка, дорога шла по степям, понемногу склоняясь к морю. Главное, как сказал нам самый дотошный из нас, это держать темп. Взяли скорость и уж ее не отпускаем. Первые десять километров мы открутили, как часы, почти в ногу, солнце грело все сильнее, асфальт на кромке обочины стал подтекать. За очередным некрутым поворотом мы впервые встретились с крымским степным ветром. Он дул с десятичасового курсового угла ровной горячей струей. Первый закон велосипеда говорит нам - куда бы вы не направились на велосипеде, это будет в гору и против ветра. Задача сразу усложнилась в разы, скорость наша упала, но еще десятку мы открутили без стонов. На коротком привале приняли волевое решение крутить до Сак, там провести пару часов и двигать дальше. Было уже далеко за полдень, когда мы туда прикатили - пыль, сиеста и практически нет тени. Кое-кто потянулся было к еде и шашлыкам, но был затоптан идейно. В дороге мы ели только смесь кураги, орехов и меда, смешанную в темный мармелад. Так советовали мудрые покатушники из сети, и самый дотошный из нас приготовил эту смесь сам. Упаривал, мял, дробил, короче, ночей не спал над ней, но приготовил.

От Сак до Евпатории ехать всего-ничего, и к тому же появляется ввиду море. Сложно не нырнуть в него сразу, конечно, но мы честно доехали до стеллы с дельфином на въезде в Евпаторию. Только там стащили велосипеды к воде и купались долго-долго. Купание убило последние на тот момент силы и тут я впервые поняла, что такое второе дыхание. Когда берешь из песка тяжелую пантеру, ставишь перед собой и выталкиваешь на бетонку с совершенно пустой головой. Первый шаг по песку - вот этот рубеж, когда каждая клетка тебя ноет об отдыхе, акклиматизации и порции глюкозы с водой. Делаешь его и организм смиряется с неизбежным и ты снова кидаешь себя в седло. Адская боль первого оборота педалей и снова жужжит дорога. Вода у нас к тому времени уже кончилась, а Евпатория парила в предвечерней дымке на краешке пляжей в каких-то пяти-шести километрах от нас. Мы вступили в город (именно вступили, потому как крутить педали оказалось уже не по силам) по самой старой трамвайной ветке Евпатории, оснащенной тогда (а ныне он убит временем) деревянным уникальным вагончиком, крошечным, как игрушка. Дошли до набережной Десанта, полной кафе-шантанов, толп отдыхающих и дыма мангалов. Играла музыка, зажигались огни аллей. Самый дотошный из нас не выдержал. Отряхнув с себя соль, мошек и песок, он шагнул в ближайшее кафе и сел эдаким дорожным чёртом за столик с белой скатертью, махнув официанту. Мы пошли за ним, поставив велосипеды у веранды и сцепив их замком. Просто посидеть казалось нам прекрасной идеей, но тот чел всех нас превзошел. Когда официант подошел к нам, как краб, с подветренной стороны, мы поняли, как выглядим. Лохматые, в мокрой одежде, руки в перчатках с разводами соли и солидола, обгорелые лица. Потные 10 из 10ти. Явно сумасшедшие.

Чего изволите, спросил официант, особо ни на что не надеясь. Самый дотошный из нас вежливо отвел рукой предложенное меню и медленно, размеренно произнес - Большой Кувшин Воды Со Льдом и Четыре стакана. Каждое слово как-будто из олова, тук, тук, тук. Видимо, это какое-то переключение в голове официанта произвело, как и двадцать гривен в лапе, и он удалился. И скоро вернулся с кувшином, звенящим льдинками, и четырьмя фужерами. Так вот и получилось, что первое вино, что мы пили в Крыму, было простой водой из евпаторийских скважин и не было лучше той воды… Кувшин увлек нас на час, и уже стемнело порядочно. Нужно было искать ночлег, но кого парит ночлег в середине лета на линии парков и пляжей? Мы пошли вдоль набережной десанта мимо порта и парка Фрунзе на дальние пляжи. В те времена все, что не было улицей Ленина и парком Фрунзе в Евпатории в вечернее время освещалось весьма скудно, поэтому ехать мы не решились. Дорожное покрытие изобиловало ямами и трещинами, но эти дороги, потом выбивавшие из нас дурь по всему полуострову, всегда вели из одного счастливого дня в другой. В десять вечера мы докатили пантеры до пионерских пляжей, расседлали и стреножили их, улеглись на рюкзаки и со стонами растянулись на теплом песке. Первый крымский день уходил в историю, как теплоход “Янина” в ночное море, сверкая огнями на леерах и шумя легким накатом. Знаете, сейчас, глядя на все это и переосмысливая тогдашние впечатления, я могу сказать, что любовь к Крыму имеет почти биологические, сексуальные корни. Первый день, он как первый секс, после которого либо все феерически прекрасно, либо ты понимаешь, что все прекрасно и без этого. Когда не жалеешь ни себя, ни партнера, перегреваешься, перетягиваешь суставы в плечах, до судорог доводишь мышцы и пальцы рук ноют от того, что им не хватает крови. Вот первый день в Крыму был именно таким для меня, ну и наверное, не только для меня одной. Мы отдали ему все силы а взамен получили невероятное ощущение свободного полета, сожженных калорий и отменную, всепоглощающую усталость. И голод. Голод дороги, знакомый каждому, кто хоть раз выходил на нее с определенной целью.

Ночь пролетела незаметно, нас разбудили детские голоса и смех. Мы чувствовали себя, как моллюски, враз лишившиеся своих уютных городских раковин - раздавленное желе, едва ползущее к воде по песку. Но море все же великий доктор и самое непредвзятое существо на свете - оно принимает всех такими, какие они есть, и лечит. Полчаса в воде и мы встали на ноги, шатаясь, растягивая медленные шаги. Я до сих пор удивляюсь тупым амебам, решившим покинуть теплые воды силурийских морей. Им не хватило мудрости остаться и с тех пор мы обречены на вечные скитания. Помните, что все ваши действия имеют не только кратковременную перспективу, но и отпечатываются в геологических эпохах.

Хороший кавалерист, а велопутешественник все же ближе к верховой езде, чем пешеход, заканчивает и начинает день со своего питомца. Так и мы. Вытащили велосипеды на ближайший асфальт, расстелили двойную газету и смазкой очистили цепи, обвес скоростей и тормоза от песка и грязи. Проверили спицы, давление в шинах, подтянули седла. Самая умная из нас сказала - доверим самому дотошному поиски жилья, а сами предадимся неге и завтраку под сенью портового кафе. К тому же, сказала она, он не только самый дотошный из нас, но и провел тут все детство, знает вкус этого города и все мякотки. Он найдет лучшее быстрее всех, мы же будем только помехой. И она вытянула стройные ноги на песок, показывая готовность уже идти на завтрак, лучезарно улыбаясь прохожим. Так мы и поступили. Разделили поклажу, освободив одну черную пантеру самого дотошного из нас от всякого груза. Условились о месте встречи и герой укатил, покряхтывая, на задачу. Было примерно девять утра, парк Фрунзе оживал, поливал себя из резиновых брандспойтов, смывая вечерний угар молодежи и готовясь к тому, что днем его заполонят мамаши с детьми и прижимистые “всесвоеношуссобой” семьи украинских шахтеров, охочих до пива. Этот пересменок прекрасен - над клумбами встают радуги, мальчика с гирей у пляжной метеостанции моют отдельно, тщательно, прицельно. Ветер играет тополиными листьями размером с десертную тарелку и случайные чайки любуются собой в лужах воды у парапетов. Солнце еще нежно и ненавязчиво, лижет трехсветные деревянные двери санаториев и домов отдыха, согревает кипарисы и можжевельник у театра драмы, доводя их до нужной температуры. Надо всем этим далекие трамвайные звонки разлетаются в переулки старого города, как заблудившиеся ноты симфонии этого места. Скрипят кранцами в такт волне яхты в порту, постепенно перетирая перевязи, готовя себя к простору.

Самый дотошный из нас, да к тому же проведший детство на евпаторийских хлебах, вернулся часа через три, когда мы уже расползлись по волнорезу порта, свесив ноги в прозрачные нежные воды и болтая о вечном. Благая весть - он нашел жилье недалеко от нас, в Старом городе, и совсем не дорого. Отличное жилье, как потом оказалось, да. Решено было тут же отправиться вселяться и начать акклиматизацию. Название улицы я не помню уже, но окажись там, найду на ощупь. Огромные гаражные ворота вели в пустой бокс с ямой, а уже из гаража в крошечный гостевой дворик с одноэтажным домом, с полом, минимум на метр ниже уровня земли. Двойные узкие дверцы по типу платяного шкафа открывались на каменную лестницу и вели в заглубленный, прохладный зал с сельской кроватью и диваном времен первого интернационала, с резной спинкой под 90 градусов к полу. Камбуз был чуть левее и на возвышении. Царила дивная прохлада и полумрак. Самая умная из нас захватила кровать и сказала, что с нее никуда не двинется, пока не утвердим планы и не выпьем холодного белого с персиками. Умно, не правда ли? Мы затащили вещи, распределили партии по закупке продуктов и санобработке и начали акклиматизацию.

Часть вторая. Тарханкут. Coming soon.